Глава 39: Раунд 2

Елена неожиданно пришла в сознание. Это было похоже на пробуждение от глубокого сна, она давно не чувствовала себя такой отдохнувшей. Сказочный вкус крови во рту был неописуем, словно это какой-то божественный нектар.

Она почувствовала волнение от предстоящей погони, жар медленно закипающего возбуждения и биение сердца, которое не принадлежало ей, эхом отдававшееся в ее новых зубах. Она снова сделала глоток крови и ощутила пробегающих по всему телу мурашек. Елена невольно прижалась к широкой ладони, но вдруг поняла, что эта рука принадлежала Майклу.

Каждый нерв в теле напрягся. Она медленно и осторожно открыла глаза, встречая незнакомую темную комнату в фиолетовых тонах. Сразу удивило, насколько изменилось ее зрение. Казалось, Елена видела каждую пылинку, а лунный свет, который для человеческих глаз был слишком темным, теперь же был достаточным, освещая все вокруг: каждый лист и даже рябь на воде.

— Полегче, — тихо сказал Майкл. Его горло было прямо у ее уха, и вибрация от его голоса заставила новоиспеченную вампиршу неприятно съежиться и зажать уши руками. Он убрал запястье от ее рта, не обращая внимания на то, что клыки были погружены в кожу. Первородный погладил ее по голове, пока она переводила дыхание. — Вот так.

Елена ахнула, широко раскрыв глаза. Все эмоции и чувства увеличились в стократном режиме, переполняя ее.

Любовь, которую она испытывала к своим детям, к Элайдже и остальным членам маленькой семьи забила ключом. Она должна была выбраться целой и невредимой. Она должна была увидеть их снова. Убедиться, что с ними все в порядке.

В отчаянии девушка сорвалась с места через всю комнату и упала, так как ее тело двигалось гораздо быстрее, чем она привыкла. Елена изменилась. Дрожа, девушка посмотрела на свои руки, словно они чужие, затем на Майкла, прислонившегося спиной к стене и наблюдающего за ней.

— Почему? — прошептала она.

Он долго ничего не говорил. Рядом с ним лежал пустой пакет из-под крови, и от одного вида у нее заурчало в животе от ненасытного голода.

— Ты упомянула урок, который дал тебе мой сын, — мягко сказал он. — Что нужно понять своих врагов, предугадать их действия и сорвать их планы. Как ты думаешь, где он этому научился?

Слезы выступили на глазах, и она задрожала.

— Ты его научил.

— Я, — согласился он. Его губы изогнулись в улыбке, но она не была счастливой. — Я всегда считал, что нужно уничтожать врага, ударяя по его слабым местам. И хотя мне очень неприятно это признавать, у этого ублюдка их очень мало. У него есть дочь, но я не настолько чудовище, чтобы убить ее. Единственным другим способом причинить ему боль — это сделать несчастными людей вокруг него. Я начал с тебя.

— Почему? — прошептала Елена. — Я ни-ничего не з-значу для Клауса.

— Вовсе нет, — сухо сказал он. — Ты очень много значишь для него, раз он не охотился за твоей проклятой кровью все те годы, что ты знала его и была рядом с ним.

— Нет, — прохрипела она.

— Но более того, — многозначительно продолжил он. — Ты очень много значишь для тех, кого он любит больше всего. Для моих внуков и Элайджи. Ты со временем поймёшь, какую боль им причинит то, что ты будешь несчастна, будешь страдать от этого коварного проклятия. Оно разрушит тебя, оставив лишь жажду крови и насилие, сделает твою жизнь наказанием.

— Арес наполнил тебя ненавистью, потому что я использовала медальон на тебе, — сказала Елена. — Ты всегда ненавидел Клауса только из-за какого-то Бога!

— Даже если бы это было правдой, — терпеливо сказал мужчина. — Теперь ты знаешь, что такое связь между родителем и ребенком, Елена. Ты почувствовала боль от угрозы потерять свою дочь, но я потерял свою.

— Фрея, — прошептала Елена.

Морщинки возле его глаз были глубокими от страдания и боли.

— У меня забрали мою Фрею, — пробормотал он. — Она была доброй. Невинной. Я обожал ее, и она была украдена у меня под видом смерти. Я искал ее, но так и не смог найти в загробной жизни.

Горячие слезы потекли по щекам Елены. Эмоции душили ее. Когда Ария пропала? Когда ее маленькую девочку напугали и украли? Не было такой цены на земле, которую она не заплатила бы за то, чтобы обезопасить своего ребенка. Но думать, что она умерла? А потом что все это было ложью?

— Я… — прохрипела она. — Майкл, я… мне жаль… Мне жаль, что это случилось с тобой. Я никогда бы… Я не пережила бы этого… Мое сердце бы не выдержало.

— Даже если и так, — сказал он с горечью, бросив на нее тяжелый взгляд. — Ты бы не умерла. Даже такая глубокая сердечная боль не убивает таких, как мы. Мы мертвы, и наши сердца больше не работают так, как раньше. Мы мерзости, созданные для того, чтобы страдать в холоде и ненависти.

— Нет… — она заплакала.

— Мы — зло, — настаивал он. — Мы жестокие. Эгоистичные. Темные, нежеланные, мертвые и голодные. И мы расплачиваемся за эту неестественную жизнь всей болью мертвого сердца.

— В каждом есть что-то хорошее.

— Но не в гибридном ублюдке! — прошипел он. — Но у него, несмотря ни на что, появилось собственное отродье! Видите ли за все, что он выстрадал в детстве! Моя Фрея живет в его доме под его жалким правлением. Ты не можешь отрицать, что он обращается с ней как с рабыней!

— Он не…

— За свою долгую жизнь я видел больше, чем ты когда-либо, — тихо сказал он. — Я видел, как она выполняла его приказы только для того, чтобы заслужить частицу его благосклонности. Она заслуживает лучшего. У нее есть только человеческая продолжительность жизни, она не может провести ее у него на побегушках. Поэтому я обратил тебя назло ему.

— Я не понимаю, ты обратил меня, потому что… Фрея живет с Клаусом?

— Два зайца, — сказал он. — Один выстрел. Они могут убить меня, но тогда ты умрешь вместе со мной. Или они могут отдать мне мою дочь, чтобы я позаботился о ней так, как должен был.

— Они не убьют тебя, — поняла Елена, — потому что тогда они убьют и меня.

— Предвидение, — протянул он с ужасной усмешкой. — Осмелюсь предположить, что мой сын не посвящал тебя в тонкости уничтожения? Чем более жестокий метод, тем тише атака. Варвары бежали, кричали и были убиты. Но те, кто был по-настоящему опасен, никогда не поднимал шум. Ты должна об этом знать, не так ли, Татия?

Елена закрыла лицо руками. На нее нахлынули эмоции: любовь, ярость, страх и надежда — и всего было слишком много.

Ее дети. Она не могла выбросить из головы образ крошечного бессознательного тела Арии.

Елена почувствовала, как во рту щелкнули клыки, опустившись, и внезапно она бросилась через всю комнату, чтобы попытаться ударить Майкла кулаком по лицу, но тот успел отскочить, и девушка врезалась в стену.

Первородный фыркнул.

— Внезапное нападение никогда не было твоей сильной стороной.

— Я убью тебя, — яростно пообещала она ему.

— Сделай это, — сказал он. — Этим ты убьешь себя и лишишься детей, которых так отчаянно любишь.

Она развернулась и снова бросилась на него. На этот раз первородный не двинулся с места, но одной рукой откинул ее от себя в окно. Елена вылетела на улицу, разбивая стекло, острые осколки оцарапали ей руки и лицо. Она ударилась о землю и перекатилась по инерции, весь кислород грубо вышибло из легких.

— Я не хочу драться с тобой, девочка, — сказал он, ожидая, когда она отдышится и встанет. — Я хочу испытать тебя. Беги от меня, и мы посмотрим, кто победит в честном бою.

— Честном? — прохрипела она.

Елена оттолкнулась, пытаясь встать, прежде чем снова шлепнуться на землю. У нее закружилась голова, видимо, из-за сотрясения мозга. Когда она сосредоточилась на своем дыхании, она почувствовала, как кожа медленно стягивается. Так долго изучая медицину, девушка была очарована столь быстрым заживлением ран.

— Давай, — усмехнулся он. — Беги. Ты потребовала себе фору в одну минуту, когда мы были людьми. Я, учитывая твое обращение в вампира, дам тебе пять.

— Я не буду бегать, — строго сказала она и перевернулась на спину, упершись руками в грязь. Елена нащупала твердый корень и попыталась незаметно обхватить его пальцами. «Отвлеки его», — сказал голос в голове, который звучал очень похоже на голос Кэтрин. — Ты не можешь заставить меня бежать, Майкл.

— Могу, теперь я могу внушить тебе.

— Сделай это, и проведешь час, все еще гадая, кто все-таки из нас лучше.

— Час?

— Ну, — сказала она, дерзко наклонив голову. — Мне показалось, что с моей стороны будет слишком драматично сказать «всю оставшуюся жизнь».

Она вырвала корень и бросила его острым концом в него. Он поймал его в дюйме от своего глаза, а затем рыкнул, когда она ударила его в солнечное сплетение.

Майкл подбросил ее и перекинул через голову. Она проломила своим телом ветхую крышу и упала на старую палатку, у нее снова перехватило дыхание. Она тщетно пыталась вздохнуть. Из бедра торчала черепица, и Елена выдернула ее, проглотив крик.

Она потянулась, пытаясь нащупать каркас среди скользкой ткани палатки, волоча за собой окровавленную конечность. Ладонью она нашла дугу с бечевкой и пружинами на обоих концах.

Ей в голову пришла идея.

— Ты побежишь, — сказал Майкл, подходя к дыре в окне. — Потому что, если ты этого не сделаешь, я буду швырять тобой, как маленькой игрушкой, и тебе будет только больно. Представь, что почувствует твой дорогой муж, когда найдет тебя в таком состоянии.

Елена положила дугу от палатки на землю.