Глава 56

Сколько она себя помнила — или, точнее, с тех пор, как начала работать учёным, изучающим аномалии, — Эмили всегда их боялась. И чем глубже она погружалась в свои исследования, тем сильнее рос этот страх.

Однако страх Эмили был больше похож на иррациональную фобию, сродни тому страху, который человек может испытывать перед чем-то конкретным без какого-либо логического объяснения. Другими словами, у Эмили была настоящая фобия аномалий.

Но даже несмотря на то, что Эмили боялась аномалий, её страх перевешивался гораздо более сильным страхом: возможностью крупномасштабного вторжения. До сих пор все аномалии так или иначе удавалось сдерживать, но, к сожалению, эти операции часто приводили к гибели многих солдат.

Всё это было вызвано всего лишь одной аномалией. Если одна аномалия может нанести такой ущерб, то что будет, если их будет целая армия? Конечно, Эмили признавала, что в большинстве случаев аномалии враждебно настроены друг по отношению к другу. Но к чему они были настроены ещё более враждебно, так это к людям.

Независимо от обстоятельств, любая появившаяся новая аномалия всегда будет нападать на людей, оказавшихся в пределах её досягаемости. Даже те, кто обладал разумом, отказывались объяснять причины своих действий.

Казалось, что все аномалии в той или иной степени испытывали иррациональную ненависть к людям. Конечно, Эмили имела в виду аномалии, которые могли причинять людям физический вред.

Даже аномалии, которые теоретически не могли причинить вред людям, на практике часто демонстрировали разрушительный потенциал в зависимости от того, как использовались их способности.

Однако, как и во всём в жизни, были исключения: некоторые аномалии по неизвестным причинам проявляли милосердие по отношению к людям или даже защищали их иррациональным образом, без видимой причины. Хотя эти исключения были редкими и немногочисленными, они доказывали, что такое поведение возможно.

Погрузившись в свои мысли, Эмили невольно перевела взгляд на край стола, где стояли две рамки с фотографиями. На первой из них четверо детей улыбались во весь рот, излучая счастье.

Уголки губ Эмили слегка приподнялись в улыбке, когда она любовалась фотографией, но вскоре её взгляд упал на соседнюю рамку. На ней были только две фигуры: две девочки. Это была фотография её самой и её сестры.

Дыхание Эмили постепенно становилось неровным, когда в её памяти всплыли воспоминания о событиях, которые она больше всего хотела забыть. Её ошибка стоила жизни младшей сестре, молодой женщине, чей талант даже превосходил талант самой Эмили.

— Босс, это я. Могу я войти?

Мысли Эмили прервал голос Лоры, донёсшийся из-за двери. Она ещё несколько секунд смотрела на рамку, прежде чем перевернуть её, и её дыхание постепенно пришло в норму.

— Лора, ты можешь войти…

Вскоре после ответа Эмили тишину нарушил звук открывающейся двери, и в комнату вошла Лора в своём обычном белом лабораторном халате, с собранными в хвост волосами. Подойдя к столу Эмили, Лора заметила, что рамка лежит лицевой стороной вниз, но решила ничего не говорить. Эмили, в свою очередь, заметила понимающий жест Лоры и мысленно поблагодарила её за то, что она не стала поднимать эту тему, которая была для Эмили крайне деликатной.

Она уже смирилась со смертью сестры. Эмили, как никто другой, знала, что мёртвые не возвращаются к жизни. В конце концов, она была учёным, изучающим явления, которые обычно называют аномалиями или необъяснимыми событиями, и даже эти сущности можно было уничтожить. Никто из них не был застрахован от такой жестокой участи.

Эмили твёрдо верила, что любую аномалию можно устранить, если использовать правильные методы. Нет, она была полностью в этом убеждена. Потому что, если бы это было не так, альтернатива была бы слишком ужасной, чтобы о ней думать.