Глава 319: Игроки атакуют!

Стром Микки был городским чиновником в Круксе.

Как один из тех, кто служил под началом старого Мередита, он был дворянином, и являлся одним из кандидатур на пост мэра — при условии, если императорская семья не вмещается.

Причина, по которой было использовано слово «являлся», заключалась в том, что другая фракция во главе с магистратом Ллойдом быстро поднялась к власти после утечки информации о болезни старого Мередита служителем Церкви Жизни.

И в данный момент фракция Ллойда одержала верх над Стромом, в то время как сам Ллойд занял его место в качестве следующего кандидата на пост мэра. Это немного смутило Строма.

Как заместитель Мередита, он часто конфликтовал с Ллойдом, который был вторым в группе, и разрыв между ними был публично известен. И по факту, с молчаливого одобрения старого Мередита, они оба попытались саботировать и замедлять друг друга.

Хотя прямого конфликта еще не случилось, Стром косвенно стал причиной смерти единственного сына Ллойда, что конкретно помещало трещине между ними когда-либо затянуться.

Фактически, не будет преувеличением сказать, что все дворяне Крукса были на стороне Ллойда, за исключением Строма.

И если Ллойд станет новым мэром, недалек тот день, когда Стром определенно будет избит до смерти.

Поэтому Стром запаниковал еще больше, когда увидел, как его старые соперники начали «кусать» его.

И в какой-то момент чтобы спасти себя, он не колеблясь положился на группу заговорщиков, которые предложили ему оливковую ветвь.

Поначалу Стром предполагал, что они поклонялись злому бога, но когда в конце концов присоединился к ним, оказалось, что все было совсем наоборот. Сама группа не накладывала никаких запретов на веру, и они были просто увлечены изучением табу вместо религиозных фракций.

Завоевание власти в современном мире их совершенно не интересовало, и у Строма даже возникло ощущение, что если бы вышестоящие не обеспечили им лучшие условия для исследований, они не стали бы утруждать себя, и давно устроили хаос. Естественно, это не имеет никакого отношения к Строму. Его вполне устраивало быть наемным убийцей или даже марионеткой для заговора, пока он мог вернуть себе место на вершине Крукса и не быть «ликвидированным» от своих политических противников.

И сегодня он нетерпеливо проскользнул в свою темницу, как только вернулся из резиденции мэра. Герб, который он прятал под одеждой, нагрелся — таинственная клика звала его.

Сама темница была завалено письмами, не предназначенными для чужих глаз, и сокровищами, которые хранил Стром; самым заметным из которых было массивное стоящее зеркало. После того, как он поместил герб в вырез на раме, глаз, вылепленный на раме зеркала, быстро открылся, как живой, и уставился прямо на Строма.

Несмотря на то, что он использовал заклинание много раз, Стром всякий раз вздрагивал, когда глаз над рамой смотрел на него.

Тем временем по поверхности зеркала пробежала рябь, и отражение Строма в нем через мгновение исчезло. На его месте стоял человек в мантии, натянувший на голову капюшон и скрывший половину лица.

— Что прикажете, милорд? — Кротко спросил Стром, хотя изо всех сил старался подавить неприятное чувство внутри, потирая руки, словно муха.

— Недавно в Круксе побывала группа людей. Тебе лучше смотреть в оба. — Решительно сказал человек в зеркале.

— Э-э…

В голове Строма было много разных вопросов, по которым этот человек позвал его, но нынешние слова человека озадачили его.