Глава 272.2
Мельда отложила табличку в сторону и спросила у стоящего у дверей небесного вестника:
— Дю́ма вернулась?
— В последние дни она не только ни разу не явилась на молитву, но и пропустила небесное испытание этого месяца.
— Чем она занималась?
Небесный вестник у входа вошёл внутрь и, поклонившись, доложил крылатой королеве:
— Принцесса Дю́ма отправилась в инспекцию. Говорят, направилась к юго-восточным землям.
Мельда кивнула:
— Когда вернётся, пусть зайдёт ко мне.
В небесах над Городом Сияния появилось парящее в облаках крылатое существо.
Оно прорезало облачный покров и опустилось перед воротами Сияющего Храма.
Этой девушкой была та самая белокрылая крылатая, которую Яфуан встречал ранее на полуострове Айвиль.
Она была небесным вестником.
Спустившись на вершину горы, девушка подошла к каменным колоннам.
На колоннах извивались цепи, державшие огромного, пугающего крылатого демона.
Девушка провела рукой по его массивной шее.
Демон приподнял голову и пронзительно вскрикнул.
Тут же его тело окутало разноцветное сияние, а кожа приобрела хрустальную прозрачность.
Крылатая девушка и демон, казалось, были хорошо знакомы.
Она даже обняла его за шею, закрыла глаза, словно разговаривая с ним разумом.
В племени крылатых только она обладала уникальной способностью подчинять крылатых демонов, заставляя этих жутких существ повиноваться.
Змееюди использовали дарованные Матерью Жизни божественные заклинания, чтобы заключать магические контракты с чудовищами и управлять ими.
Но у крылатых никогда не было подобных божественных контрактов, и они не могли приручить монстров.
Встреча с демоном означала либо его смерть, либо их собственную.
К девушке подошёл небесный вестник, поклонился и сказал:
— Принцесса Дю́ма.
— Вы вернулись.
Услышав, что мать желает её видеть, Дю́ма тут же направилась по левому коридору храма, прошла несколько переходов и оказалась в покоях королевы Мельды.
Мельда посмотрела на Дю́му и спросила:
— Почему ты не явилась на небесное испытание? Ты прекрасно знала, насколько важен этот день, но даже не потрудилась вернуться заранее.
Дю́ма посмотрела на мать, её лицо оставалось бесстрастным:
— В небесном испытании не было необходимости.
— У нас уже есть сила, способная исцелить людей внизу.
— Нет нужды в выборе небесных вестников. Вы сами лучше всех знаете, кто из нас ими станет.
Мельда понимала, что Дю́ма недовольна ежемесячными жертвоприношениями, и потому намеренно избегала испытания.
— Всё это не напрасно.
— Всё, что мы делаем, — ради того, чтобы великий Бог пробудился ото сна.
Мельда отвернулась к окну, глядя на сияющий храм.
— Кроме того…
— Посвятить себя великому Владыке Сияния, войти в Божье царство…
— Разве это не честь?
Холодное выражение Мельды сменилось при одном упоминании о Боге.
Перед её глазами вновь возникли гигантские врата мифа.
В её взгляде смешались благоговение, восхищение… и одержимость.
— Это же Бог.
— Когда Он пробудится, мы станем Его ангелами, вечно служащими рядом с Ним.
— Мы войдём в Его царство и вместе с Ним обретём вечность.
Мельда повернулась к Дю́ме — своей самой многообещающей и драгоценной дочери.
— Дю́ма!
— В твоих жилах течёт самая чистая и могущественная кровь в этом мире. Ты предназначена стать вестником Божьего престола.
— Ты не должна сомневаться в моих словах, а помогать мне исполнить задуманное.
Дю́ма хотела что-то сказать, но в последний момент передумала.
Её не покидало ощущение…
Что, возможно, они ошибаются в способе жертвоприношения Богу.
Такие жертвы… действительно ли пробудят Его от сна?
Истинный Бог… действительно ли нуждается в таких жертвах?
Глаза матери и дочери встретились. Взгляд одной горел фанатичным рвением, другая же оставалась спокойной, но в глубине её глаз таилась смятённость.
Лица обеих были бесстрастны, но под этой маской скрывались разные чувства и натуры.
Мельда спросила Дю́му:
— Чем же ты была занята?
Дю́ма немного поколебалась, не зная, стоит ли рассказывать увиденное.
Но в конце концов решила, что должна.
Она не знала, являются ли странные хвостатые существа друзьями или врагами, представляют ли они угрозу крылатым.