Глава 12-13

«Потерялась…»

Эта мысль, холодная и острая, как осколок льда, вонзилась в самое сердце. Она была такой простой, такой детской и оттого — абсолютно чудовищной.

«Желудок свело от голода…»

Он скрутился в тугой, ноющий узел, напоминая о себе предательским урчанием. Пустота внутри была почти такой же оглушительной, как и паника, разраставшаяся в груди.

«Страшно… до дрожи в коленках…»

Ледяная волна первобытного ужаса прокатилась по телу, заставляя мелко дрожать. Мир сузился до бешеного стука сердца в ушах и размытых пятен проносящихся мимо машин.

«И надо же было этому случиться именно сегодня! В тот единственный, проклятый день, когда я оставила Эмили на плановое обновление. Решила, что один-то раз справлюсь сама. Гениально, Марта, просто гениально. Нобелевскую премию за глупость этому гению!»

— Мама! Ма-а-ама! — срывая голос, кричала я. Горло саднило, будто по нему провели наждачной бумагой, а по щекам, смешиваясь с городской пылью, текли горячие, липкие слезы. — Мамочка, ты где?!

Мой крик тонул в реве моторов, в перезвоне светофоров, в обрывках чужих разговоров. Никто не обращал внимания на маленькую, потерянную фигурку.

Всего-то минут десять назад, а казалось — целую вечность назад, мы были в нашем парке, у самого дома. Я, заливисто хохоча, взлетала на качелях все выше и выше, пытаясь обогнать ветер и других детей. Солнце грело макушку, пахло свежескошенной травой и сладкой ватой. Потом, краем глаза, я заметила, как мама — моя мама! — направилась к выходу. Я тут же соскочила, едва не ткнувшись носом в рыхлый, влажный песок, и бросилась за ней. Мне казалось, что уж мамину-то огненно-рыжую копну волос, сияющую, как маяк, в лучах послеполуденного солнца, ни с чем не спутаешь… но я ошиблась. Жестоко, непростительно ошиблась. Рыжая голова принадлежала другой женщине.

И вот результат: я стою посреди гудящего, равнодушного тротуара, реву в три ручья и бреду куда глаза глядят, спотыкаясь о собственные ноги. Вокруг проносились чужие люди, огромные и спешащие, их лица — размытые пятна, их голоса — неразборчивый гул. Я была песчинкой в этом океане бетона и безразличия.

Да, может, я и вундеркинд, изобретательница и вообще умница с IQ, который не всякий взрослый осилит. Но когда тебя, шестилетнюю кроху, накрывает ледяной волной первобытного ужаса, все эти регалии превращаются в пыль. А я, ко всему прочему, совершенно не умею ориентироваться на местности. В тот миг, когда женщина, за которой я так отчаянно гналась, обернулась и оказалась чужой, с усталым и раздраженным лицом, мой мир рухнул. Он рассыпался на миллионы звенящих осколков. Я просто села на шершавый, теплый от солнца асфальт и завыла — от бессилия, отчаяния и всепоглощающего одиночества.

Мне всего шесть лет, чего вы от меня ждали?!

— Хнык… Мамочка, мне страшно… — всхлипывала я, размазывая соленую грязь по лицу. — Хочу домой… хочу к тебе… хнык…

Я бесцельно брела еще несколько минут, пока мои маленькие ножки не превратились в ватные палочки, отказываясь слушаться. Увидев чистые, широкие каменные ступеньки какого-то внушительного, старинного здания из темного камня, я без сил опустилась на них, обняв колени и спрятав в них лицо. Прохладный камень немного успокаивал горящую кожу.

— Я так хочу есть… а у меня ни цента. Даже на автобус не хватит, — пробормотала я, поглаживая предательски заурчавший живот, словно пытаясь его успокоить.

Внезапно тяжелая резная дверь из темного дерева за моей спиной со скрипом, достойным фильма ужасов, отворилась. Из проема пахнуло чем-то древним и пряным.

— Девочка, ты в порядке? — раздался над головой спокойный, глубокий, но полный неподдельного беспокойства женский голос. Он был как тихая гавань в бушующем море городского шума.

— Я… я потерялась. Я не знаю, где я, — промямлила я, не решаясь поднять заплаканное лицо от коленок. Стыд обжигал щеки.

— Тише, тише, маленькая. Не плачь. Хочешь войти? У меня есть телефон, и ты сможешь позвонить своей маме.

— Мама всегда говорила мне не разговаривать с незнакомцами. И уж тем более никуда с ними не ходить, — пробубнила я в колени. «Безопасность превыше всего. Протокол «Альфа». Откуда мне знать, что она не коварная похитительница гениальных детей? А что, если… ей нужна жидкость из моих коленок для какого-нибудь жуткого ритуала? Не-е-ет!»

Женщина тихо, мелодично усмехнулась. Смех был теплым, как летний дождь.

— Но если я назову тебе свое имя, я ведь перестану быть незнакомкой, верно?

Я с любопытством подняла голову, но все еще исподлобья разглядывала ее элегантные туфли из мягкой кожи. Они были простыми, но безупречно чистыми.

— Положим, так. Но кто докажет, что это ваше настоящее имя? — спросила я, уже немного успокаиваясь. Ее голос действовал как теплое молоко с медом — обволакивал и согревал.

— Придется тебе мне поверить, Марта.

«Стоп. Что? Я же говорила — похитительница!»

Я так резко вскинула голову, что в шее что-то хрустнуло.

— Старейшина?! — вырвалось у меня. Я смотрела на нее во все глаза, забыв, как дышать.

На ней был безупречный оранжево-желтый костюм, перехваченный широким черным поясом. А ее фирменная бритая голова и лукавая, всепонимающая улыбка, играющая в уголках губ, не оставляли никаких сомнений. Это была она. Во плоти. Не на экране, а здесь, в двух шагах от меня.

— Раз уж мы обе знаем имена друг друга, — мягко проговорила она, и в ее глазах плясали искорки смеха, — полагаю, статус незнакомок можно считать аннулированным.

— Полагаете, верно, — пробормотала я, не в силах отвести от нее взгляд.

— Может, все-таки войдем и выпьем по чашке чая? Погода сегодня располагает к беседам.

— А у вас есть газировка? Чай я не очень люблю, — смущенно улыбнулась я, внезапно почувствовав себя обычным ребенком, которому просто хочется чего-то вкусного и шипучего.

— Думаю, это можно устроить, — она улыбнулась в ответ и, протянув мне свою прохладную, сильную руку, повела внутрь святилища.

Изнутри оно было во сто крат больше, чем на любых картинках в Пинтересте из моей прошлой жизни. Огромный холл, сводчатые потолки, теряющиеся в полумраке, воздух, пропитанный густым запахом воска, старой бумаги, сандала и чего-то еще — озонового, волшебного, отчего по коже бежали мурашки. Пылинки танцевали в лучах света, падавших из огромного окна-розетки, словно живые, разумные существа. Хотя, наверное, когда твой рост всего сто пять сантиметров, а твой папа похож на ходячего смурфика в броне, все вокруг кажется размером с Годзиллу.

Я замерла, благоговейно озираясь. Вон та самая лестница, на которую рухнул Доктор Бэннер в «Войне бесконечности», а вон — витрина с Оком Агамотто, реликвией, которую чуть не разнес Тони… Боже, какие воспоминания! Я почти слышала эхо их голосов.

— Пойдем в гостиную, там будет удобнее, — ее голос мягко вывел меня из ступора.

Я лишь молча кивнула, позволяя себе дивиться окружающей магии и стараясь держаться подальше от подозрительно выглядящего растения в углу. Кто знает, вдруг оно плотоядное?

Мы со Старейшиной уселись в уютные, глубокие кресла друг напротив друга: она — с дымящейся чашкой ароматного, терпкого чая, я — с запотевшим стаканом ледяной газировки с пузырьками, щекочущими нос.

— Уютный у вас дом… — сказала я, чтобы нарушить повисшую тишину, которая, впрочем, не была гнетущей.

— Спасибо, — весело улыбнулась она, делая маленький, изящный глоток.

— А что это за газировка? Очень вкусная. Необычный вкус, с нотками каких-то ягод…

— Та, какую пожелает твое сердце. — «Эта женщина определенно играет со мной! Она знает!»

— Э-э-э… Кока-Кола? Вишневая? — я попыталась угадать.

— Она из личных запасов Вонга, так что давай лучше не будем о брендах, — хитро подмигнула она, с удовольствием наблюдая, как мое лицо вытягивается.

— Я… я пью из запасов Бейонсе? — встревоженно прошептала я. Вонг — один из моих самых любимых персонажей. Посягнуть на его святая святых! Это же кощунство!

— Бейонсе? — с неподдельным, живым любопытством переспросила она, склонив голову набок.

— Ну да, вы же знаете… Это Стрендж так его назвал, потому что не знал, кто такая Бейонсе… — я тут же прикрыла рот рукой. Проговорилась! Дура!

— Что ж, Марта, на самом деле, я этого не знаю. До этого события еще несколько лет.

— Э-э-э… Какая сегодня чудесная погода за окном! — я поспешно указала на огромное круглое окно с причудливым, витиеватым узором, за которым сияло голубое небо.

— Ты права, денек и впрямь чудесный, — согласилась она, но ее глаза смотрели на меня так пристально, так глубоко, словно читали открытую книгу моей души.

Я обреченно вздохнула.

— У меня плохо получается скрывать свои мысли, да?

— Со мной это почти никому не удается.

— Будем считать, это очко в мою пользу. — «Раз уж я здесь, и она, очевидно, все обо мне знает… непонятно как, но знает… может, задать пару вопросов? Не упускать же такой шанс!» — Можно я вас кое о чем спрошу?

Она милостиво кивнула.

— Конечно.

— Вы ведь знали обо мне. Это не вопрос, а констатация факта.

— Скорее, уточнение, — мягко поправила она.

— Хорошо. А вот вопрос: наша встреча — это случайность, или так и должно было случиться? — я обвела рукой нас обеих, сидящих в этих старинных креслах.

— У каждого своя предначертанная тропа. И во всех вариантах будущего, что я видела, наши с тобой тропы всегда пересекаются. Может, не совсем так, как сегодня, но пересекаются, — спокойно ответила она, подливая себе чаю из маленького фарфорового чайничка с тонким рисунком.

— Понятно… Значит, вы знаете, кто я.

— Я не знаю твоего прошлого, но я видела проблески твоего будущего. А отвечая на твой вопрос прямо: я знаю лишь то, что ты — шестилетняя девочка по имени Марта, которая потерялась. Девочка, чей ум превосходит многих моих взрослых знакомых. Мне стоит знать что-то еще? — с теплой, обезоруживающей улыбкой спросила она.

— Не уверена. Если вы не знаете того, что, по-моему, должны были бы знать, значит, это не так уж и важно для общей картины, — я сделала большой глоток газировки, чувствуя себя смелее.

— Или, возможно, время для этого знания еще не пришло.

— Туше.

— Скажи-ка, Марта, а ты не хочешь позвонить маме? Она, должно быть, сходит с ума от беспокойства.

Со всеми этими головокружительными, невероятными разговорами я совсем забыла, что потерялась!

— Точно! Мама! Если у вас есть телефон, я могу ей позвонить! Она приедет за мной.

— Конечно, держи, — она протянула мне гладкий, прохладный, без единой кнопки, телефон, похожий на отполированный речной камень.

————————————————————-

Глава 13

Я набрала номер. Бедняжка мама была на грани истерики, ее голос дрожал и срывался. Она успокоилась, лишь когда я заверила ее, что со мной все в полном порядке и обо мне заботится одна очень добрая леди. Хотя ее все еще беспокоило, с кем конкретно я нахожусь. В итоге я продиктовала ей адрес, который мне подсказала Старейшина. Мама ответила, что будет через полчаса, и умоляла меня никуда не уходить.

Я вернула телефон и снова плюхнулась в кресло.

— Хочешь продолжить наш разговор?

— Вы же знаете ответ, — улыбнулась я.

— Тогда о чем ты хочешь поговорить?

— Я хотела бы рассказать вам одну историю. — «Историю моей прошлой жизни», — подумала я, сделав глубокий вдох.

— Начинай. Я вся во внимании.

И я начала рассказывать. Историю Эмили — с ее рождения, ее увлечений, ее надежд, до самой нелепой, трагической смерти. А вместе с тем — и историю рождения Марты, девочки, которая не стремится быть героем и уж тем более не хочет вести себя по-геройски, но которой, похоже, предстоит изменить мир.

— Это очень красивая и грустная история, — сказала Старейшина, когда я закончила. В ее глазах не было удивления, только глубокое, искреннее сочувствие. — Несмотря на все трудности, она шла вперед, не забывая о том, кем была и кем является.

— Вы правы. Мне и самой очень нравится эта история.

— Теперь я понимаю, почему. Так вот откуда ты знала мое имя?

— Я не какая-нибудь преследовательница, — я рассмеялась, и она искренне, заразительно рассмеялась в ответ, наполняя комнату теплым светом.

— Это верно. Значит, тебе в душе двадцать один год? А выглядишь ты потрясающе молодо.

— Омолаживающие кремы творят чудеса, — изрекла я с самым важным видом. — А вы не могли бы рассказать мне о Камнях Бесконечности? — я внимательно вгляделась в ее лицо, следя за малейшей реакцией.

Но прежде чем она успела ответить, в дверь настойчиво, требовательно позвонили.

— Кажется, пришла твоя мама, — она грациозно встала и пошла к двери.

— Подождите, вы не ответили на мой вопрос! — крикнула я ей в спину.

— В другой раз, Марта, — донеслось из холла. Я обреченно вздохнула и поплелась за ней, чтобы тут же угодить в крепкие, пахнущие домом и ванилью мамины объятия.

— Марта! Боже мой, я так волновалась! Когда я тебя не увидела, я чуть с ума не сошла! — плакала она, прижимая меня к себе так, что хрустели косточки.

— Прости, мамочка, я перепутала тебя с другой рыжей тетей и побежала за ней из парка. А когда поняла, что это не ты, то уже заблудилась, — я уткнулась носом в ее мягкий свитер. Если бы не разговор со Старейшиной, я бы до сих пор тряслась от страха.

— Больше никогда, слышишь, никогда так не делай. Будь осторожнее, солнышко.

— Больше не повторится. Я скучала.

Старейшина с нежностью и легкой улыбкой смотрела на нашу сцену воссоединения. Мама, наконец, оторвалась от меня, вытерла слезы тыльной стороной ладони и, взяв меня за руку, встала.

— Я Элиза. Огромное вам спасибо, что присмотрели за ней! Я ваша должница.

— Не стоит благодарности. Она очень приятная и интересная собеседница, — ответила та, тепло глядя на меня.

— Она очень хорошая девочка, хотя иногда бывает чересчур большой проказницей.

— Мама! Не надо, а то она вам поверит! — возмутилась я, покраснев.

— Но ведь это чистая правда, — поддразнила она меня. Я надула губы и что-то пробурчала себе под нос. — Что ж, нам пора.

— Была рада познакомиться с вами обеими. — Мама вежливо кивнула и потянула меня к выходу.

— Мама, подожди секундочку! Мэм! — я привлекла ее внимание. — Как вы думаете, можно мне прийти к вам в гости еще раз?

— Марта, не будем беспокоить леди, — мама остановилась и смущенно улыбнулась Старейшине.

— Это совсем не беспокойство, не волнуйтесь, — сказала та, переводя свой мудрый взгляд с мамы на меня. — Я была бы очень рада увидеться с тобой снова, Марта. У тебя очень интересные рассказы.

— Значит, можно я приду в другой день? — я посмотрела на маму самым умоляющим щенячьим взглядом, на который была способна.

Она вздохнула, но в глазах уже плясали смешинки.

— Хорошо, если леди действительно не против. Вы не могли бы присмотреть за ней на следующей неделе?

— Конечно, без проблем. У нас осталось одно неоконченное дело, — она заговорщически подмигнула мне.

— Что ж, тогда мы действительно пойдем. И еще раз огромное спасибо за все.

— До свидания, Старейшина! — помахала я ей на прощание, широко улыбаясь.

[…]

По дороге домой, когда огни большого города начали зажигаться в сгущающихся сумерках, мы оживленно обсуждали сегодняшнее невероятное происшествие.

— Я одного не понимаю, — с напускным сомнением произнесла я, задрав голову к маме.

— Чего именно, хитрая лиса? — мама ласково посмотрела на меня.

— Почему ты так легко согласилась, чтобы мы снова встретились? Ты ведь ее совсем не знаешь.

— Хм, дай-ка подумать… — она сделала вид, что серьезно размышляет. — Во-первых, будь она плохим человеком, ты бы к ней и близко не подошла, я знаю твою интуицию, она у тебя как радар. Во-вторых, за те несколько минут, что я с ней общалась, я почувствовала какое-то невероятное умиротворение, от нее исходит аура спокойствия и безопасности. И в-третьих, я доверяю твоим решениям, дочка. Хотя это не значит, что я оставлю тебя с кем попало. Как только придем домой, я попрошу Эмили собрать на нее полное досье.

— Кажется, ты начинаешь перенимать мои шпионские замашки, — расхохоталась я.

— Я просто предусмотрительная мама, — пожала она плечами с самым невинным видом.

Остаток пути я, абсолютно счастливая, дурачилась, кружась вокруг мамы и крепко держась за ее теплую, надежную руку.

Когда мы вернемся домой, мне нужно будет серьезно поговорить с Эмили, обновить ее протоколы защиты и сменить все коды доступа. Мы уже почти подошли к событиям «Железного человека 2», а значит, скоро на Землю свалится и Тор.

Время беззаботных детских игр подходит к концу. А пока… пока я продолжу играть с Эллиотом, Ноа, Гарриет и Питипаем. Моими лучшими, самыми настоящими друзьями в этом удивительном новом мире!

Прошло несколько недель. Мои отношения со Старейшиной переросли в настоящую дружбу — настолько, что я захаживала к ней в гости почти постоянно. При каждой встрече я, как хитрый лис, пыталась подвести разговор к Камням, но каждый раз что-то случалось: то неожиданный визит другого мага, то срочное дело во вселенских масштабах, и до заветной темы мы так и не добирались.

Моя дружба с ребятами тоже цвела пышным цветом. Мы ходили друг к другу в гости, устраивали ночевки с поеданием пиццы и просмотром мультиков, и, что лучше всего, — постоянно шутили и разыгрывали всех подряд! Иногда к нашей банде присоединялся даже Питер Паркер. Надо сказать, ребята его полюбили, хотя поначалу и дико ревновали, боясь, что из-за нашего с ним «почти одного возраста» я променяю их на нового друга. Но это быстро прошло, когда они поняли, что Питер — такой же гик, как и мы.

Мне оставался всего год до окончания средней школы, и мама просто светилась от гордости. Число моих Железных Стражей тоже выросло — теперь моя комната походила на берлогу студента-кофемана, одержимого робототехникой, в которой к тому же поселилась Барби со своим трехэтажным домом мечты.

— Марта! Собирайся, ты сегодня идешь к Старейшине! — крикнула мама с первого этажа.

— Уже бегу! Эмили?

«Да, Марта?» — раздался в моей голове ее спокойный синтезированный голос.

— Когда наша дорогая Барби приземляется на Землю? — спросила я, деловито убирая игрушечных роботов в свой рюкзак с радужной «My Little Pony».

«Согласно записям Щ.И.Т.а и информации, собранной от мисс Джейн Фостер, его прибытие ожидается через пару дней».

— Ясно. А что там с нашим общим знакомым в железном костюме?

«Мистер Старк в данный момент находится в своей мастерской и, судя по всему, работает над созданием нового элемента, чтобы спасти собственную жизнь».

— Ну, тогда мне не о чем беспокоиться. Он совершенно точно останется жив, здоров и будет и дальше озарять мир своим великолепным эго, — я театрально вздохнула. — Можем воспользоваться тем, что папа сейчас не у дел, и как следует заняться нашей компанией.

«Помещения арендованы, персонал нанят. Благодаря деньгам инвесторов, которых вы очаровали, мы начинаем полноценную работу через два дня».

— Отлично! — взвизгнула я от радости и, захлопав в ладоши, кубарем сбежала вниз по лестнице.

— Готова, гений, миллиардер, плейбой, филантроп? — подколола меня мама.

— Более чем готова! Я бы сказала — идеальна!

— И откуда в тебе столько самолюбования?

— От папы, — ответили мы с ней в один голос и рассмеялись.