Глава 44

Двери лифта разъехались, и нас поглотил организованный хаос. Воздух гудел от сотен голосов, телефонных трелей и яростного стука по клавиатурам. Люди носились по огромному залу с бумагами, кто-то кричал в телефонную трубку, размахивая руками, а кто-то просто сидел за столом с таким видом, будто только что видел призрака. Пахло свежей типографской краской, озоном от работающей техники и крепким, чуть подгоревшим кофе, к которому примешивался слабый аромат вчерашней пиццы.

— Пойдем, я отведу тебя в типографию и познакомлю с коллегами, — мама уверенно повела меня сквозь эту суматоху в сторону, откуда доносился ритмичный грохот печатных станков. Там, возле огромной машины, стояла небольшая группа людей.

— Ребята, всем привет! — помахала мама. — Знакомьтесь, это моя дочь, Марта.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась я, стараясь выглядеть взрослой и серьезной.

— Приятно познакомиться, я Лакрис, — кивнула девушка со строгим пучком на голове и таким серьезным лицом, будто она принимала экзамен.

— А я Харрисон, — широко улыбнулся высокий парень в очках. — О, так вот та самая знаменитая Марта! Элиза, мы наслышаны о твоих приключениях.

— А меня зовут… — признаться, я пропустила ее имя мимо ушей. Все мое внимание было приковано к ее лицу. Я узнала в ней мать того-кого-нельзя-называть. То есть Волди. Из нашего школьного спектакля по «Гарри Поттеру», где она играла Нарциссу Малфой.

Мир определенно тесен.

— Раз уж ты со всеми поздоровалась, покажу тебе свой кабинет, — попрощавшись с коллегами, мама повела меня вглубь гудящего цеха. — Вот мой офис, — она открыла дверь, и я шагнула в ее маленькое царство.

Стол был завален аккуратными стопками бумаг. На стенах висело несколько университетских дипломов и наград в рамках, рядом примостился небольшой книжный шкаф. Но главное — повсюду были наши фотографии. Вот мы на конкурсе поедания пирогов вместе с Питером, и у меня все лицо в вишневом джеме, а Питер смеется так, что вот-вот упадет со стула; вот мы дурачимся в Центральном парке, пытаясь построить башню из осенних листьев; а вот целая серия снимков с моих дней рождения.

— Это мой отец? — спросила я, взяв в руки единственную фотографию, на которой мама была не со мной. На ней она и молодой Тони Старк стояли в обнимку, оба в мантиях выпускников, и выглядели невероятно счастливыми.

Она взяла рамку и улыбнулась — ностальгической, немного грустной улыбкой.

— Это наш последний год в университете. Мы были лучшими друзьями. Не разлей вода. Хотя я была куда спокойнее и рассудительнее его. Но вместе мы были идеальным дуэтом. Ты бы знала, сколько раз мы подшучивали над ребятами из студенческих братств… Однажды мы подменили их талисман — чучело орла — на надувного фламинго в блестках. Нас ни разу не поймали, — она на мгновение погрузилась в воспоминания.

— Ты скучаешь по нему? — осторожно спросила я, не зная, что должна чувствовать.

— Конечно. Любой скучал бы по лучшему другу. Но я вижу, что теперь у него есть кто-то особенный. Те грустные, потерянные глаза, что были у него раньше, исчезли. И все это благодаря Пеппер, — она улыбнулась уже теплее и поставила фотографию на место.

— Ты хочешь, чтобы он узнал, что я его дочь?

— Только если ты сама этого захочешь, милая, — она нежно погладила меня по щеке.

— Когда-нибудь мы ему расскажем.

— Когда-нибудь, — мы сцепили мизинцы в знак обещания. — А теперь, мне нужно закончить кое-какие дела. Садись на стул и постарайся вести себя тихо.

Мама уселась за стол и с головой ушла в работу. Я же откровенно скучала, вертясь на ее офисном стуле, пока у меня не закружилась голова. Вытащив из рюкзака пару раскрасок и фломастеры, я на какое-то время погрузилась в мир цветных пони.

— Мне нужно отойти на минутку, отнести отчеты. Сиди здесь, — сказала она, уже взявшись за ручку двери.

— А можно я пойду на разведку? Обещаю быть тише воды, ниже травы.

Она вздохнула, но в глазах ее промелькнуло понимание.