Глава 88

— Спокойно, не делайте глупостей, — мама мгновенно изменилась в лице, стала собранной и жёсткой, медленно заслоняя меня своим телом от потенциальной опасности. — Марта, ни в коем случае не двигайся, стой как вкопанная, — прошептала она едва слышно, не сводя напряжённого взгляда с вооружённого грабителя.

«Госпожа!» — услышала я панический, полный тревоги голос Эми в наушнике, который я по рассеянности забыла вытащить после прослушивания музыки.

Но её встревоженный голос доносился будто издалека, через толстый слой ваты. Окружающий мир резко сузился до единственной детали — чёрного дула пистолета, направленного прямо на нас. Уши мгновенно заложило, словно я нырнула на большую глубину, крики грабителя и взволнованный голос мамы превратились в неразборчивый, далёкий гул. Сердце заколотилось где-то в районе горла с бешеной частотой, дышать стало мучительно трудно, воздух будто превратился в вязкий кисель.

Началась очередная, знакомая до боли паническая атака.

Чьё-то лёгкое, почти невесомое прикосновение к плечу неожиданно вернуло меня в жестокую реальность.

Я медленно обернулась, моргая и пытаясь сфокусировать затуманенный взгляд. Мама облегчённо улыбалась мне, её лицо светилось от счастья, а грабитель был намертво приклеен к кирпичной стене… белесыми нитями паутины?

— Эй… вы в полном порядке, мэм? А вы как, девчушка? Никто не пострадал? — передо мной стоял стройный парень в до боли знакомом красно-синем костюме, и в его голосе под маской отчётливо слышались неподдельное беспокойство и забота о нашем самочувствии.

— Человек-паук? — прошептала я, всё ещё дрожа от пережитого стресса, но глаза мои загорелись неподдельным восторгом.

— Спасибо… спасибо вам огромнейшее за спасение! — голос мамы предательски срывался, превращаясь в сдавленный, дрожащий шёпот от нахлынувших эмоций. Она сначала инстинктивно, порывисто обняла Человека-паука в благодарственном порыве, а потом, словно внезапно опомнившись и осознав происходящее, опустилась на колени рядом со мной и прижала к себе с такой отчаянной силой, что я на долгий миг перестала дышать. Я благодарно уткнулась ей в тёплое плечо, жадно вдыхая знакомый, родной запах её любимых французских духов, и тщательно возведённая плотина моего самообладания наконец окончательно рухнула, выпуская наружу горячие, солёные слёзы облегчения и запоздалого страха, которые я так героически сдерживала всё это мучительное время.