Глава 23

Лето Гарри выдалось довольно насыщенным. За это лето он успел сделать многое. Первым делом он утешал мать, которая хотела проводить больше времени с Эдрианом, и это действительно подняло Лили настроение. Женщина не могла не приободриться от той непоколебимой любви и преданности, которую Гарри ей демонстрировал.

Ремус начал жить у них — по всей видимости, он потерял работу, потому что кто-то проговорился о том, что он оборотень. Гарри не мог удержаться от смеха из-за того, что люди считали Ремуса угрозой для детей. Единственными, кому он когда-либо представлял опасность, были злые люди, или люди, которые съедали его шоколад, или злые люди, которые съедали его шоколад.

Они также отправились в Гринготтс, чтобы Джеймс и Сириус могли вернуть себе лордства, которые ранее передали Гарри, однако оба согласились оставить леди Лонгботтом и Андромеду в качестве своих представителей. Гарри это не слишком волновало — у него всё ещё оставалось лордство Флайт, и он по-прежнему оставался наследником этих родов.

По-настоящему его удивило другое: когда отец сказал гоблинам изъять решение по брачному контракту из его собственных рук и навсегда передать его Гарри. Гарри был ошеломлён — теперь только он мог решать, хочет ли он жениться на Дафне. И своё отношение к этому он выразил тем, что крепко притянул Джеймса в объятия.

Они также посетили ещё один японский турнир военных дуэлей. Лили явно чувствовала себя неловко из-за этого, поэтому Гарри решил покончить с этим как можно быстрее. Он буквально смёл соперников, вызывая восхищение публики и своей семьи.

И снова он заметил в зале Дамблдора. Если бы не защитные барьеры, Гарри, вероятно, «случайно» запустил бы в него блуждающее заклинание. О да, он ещё отомстит Дамблдору — просто подождёт подходящего момента.

В финальный матч он вошёл с той же мыслью, что и в предыдущие: закончить всё как можно быстрее. Он вышел на арену и посмотрел на соперников. Один — японский парень с торчащими волосами. Другая — та самая девушка, которую он победил в прошлый раз.

— Эй, смотрите, — прошептал Сириус Джеймсу, Роуз, Ремусу и Лили. — Это та девчонка, которая в прошлый раз пыталась его мечом убить.

— Это вообще не помогает, Сириус! — прошипел Джеймс, а Лили посмотрела на девушку прищуренными глазами, будто готова была выпрыгнуть с трибун и напасть на неё за попытку навредить её сыну. Однако, в отличие от одной совершенно другой рыжеволосой матери, у неё всё же было немного самоконтроля.

Трое участников поклонились, и матч начался.

Гарри с молниеносной скоростью выхватил палочку и обезоружил девушку, затем послал оглушающее в парня. Тот в последний момент успел поднять щит. Девушка рванула к Гарри, как и в прошлый раз вытащила меч и попыталась лишить его головы.

Гарри пригнулся, и девушка пронеслась мимо него. Она развернулась, снова замахнулась, а в это же время японец послал в них заклятие ломания костей.

Гарри перекатился в сторону, а вот девушке повезло меньше — заклятие попало ей в руку.

Гарри не особо её жалел. Она знала, на что идёт, к тому же он был просто рад, что не оказался на её месте. И, если честно, он считал, что она это заслужила — за попытку его убить… снова.

Гарри мгновенно воспользовался ситуацией: схватил её сломанную руку, выпрямил её, несмотря на её крик боли, затем схватил за плечо и выбил ноги из-под неё. Когда она упала, он завершил всё быстрым ударом, отправив её в нокаут.

— Равноправие — та ещё сука, — прокомментировал Сириус.

— Давай, Гарри! — крикнула Лили. — Остался один! Разбей его!

Гарри не успел ответить на похвалу матери — ему пришлось уклоняться от убийственного заклятия последнего соперника.

— Эй! — крикнул Гарри. — Я хочу попасть на турнир в следующем году, а ты мне не помогаешь! Мама точно не отпустит меня на ещё один, если ты будешь разбрасываться Непростительными!

— Приятно знать, что он больше переживает о тебе, чем о Непростительных, — заметил Сириус Лили.

— Бродяга, клянусь Мерлином, я тебя прокляну, — пригрозил Джеймс.

Гарри рванул к сопернику, на бегу подхватил камень, уклоняясь от Непростительных. Он оттолкнулся от выступа скалы и швырнул камень в парня. Тот почти не успел, но в последний момент разбил камень заклинанием — однако пыль попала ему в глаза и рот.

Он закашлялся, протирая глаза, затем направил палочку себе в лицо и с помощью магии избавился от пыли. Он огляделся, но Гарри нигде не было.

— Ты его нашёл? — раздался голос позади него.

— Пока нет, — ответил парень с сильным акцентом.

Его глаза расширились. Он резко обернулся — и увидел Гарри. Гарри мгновенно схватил его, швырнул на землю и ударил оглушающим.

— Жаль, — сказал Гарри, когда толпа взорвалась аплодисментами.

Он не смог сдержать улыбки, когда увидел родителей, Сириуса, Роуз и Ремуса, которые болели за него. Каждый по-своему.

Ремус и Роуз просто хлопали.

Сириус прыгал на месте и орал: — Это мой крестник! Сосите, сучки!

Джеймс выбрал похожую стратегию: — Это мой сын! Сосите, сучки!

Но больше всего его удивила реакция Лили.

— Да! Мой сын лучше всех ваших! Сосите это, сучки! Молодец, Гарри! — гордо кричала она.

— Ну всё, это точно воспоминание для патронуса, — пробормотал Гарри себе под нос, улыбаясь так широко, как только мог.

***

Вскоре Поттеры и их друзья оказались снаружи, и Лили тут же втянула Гарри в объятия.

— Гарри, я так тобой горжусь! — сказала она, в то время как Джеймс и Сириус хлопали его по спине.

— Да… я это примерно понял в тот момент, когда ты называла всю аудиторию сучками, — сухо ответил Гарри, но эффект был испорчен сияющей улыбкой на его лице от похвалы.

— Ну, нас немного захлестнуло моментом, — стал оправдываться Джеймс. — Ты был великолепен! Готов поспорить, даже старый Грюм был бы впечатлён.

— Точно, — согласился Сириус. — Ты был потрясающим, щенок!

— Он прав, детёныш, ты был великолепен, — добавил Ремус с улыбкой.

— Спасибо, — улыбнулся Гарри, когда Роуз обняла его. Гарри мягко поцеловал Роуз в лоб.

Лили не смогла удержаться от улыбки при этом зрелище. Когда она смотрела на Роуз и Гарри, она невольно представляла, что было бы, если бы они не впали в кому. Возможно, у Гарри была бы сестра.

— Ах, здравствуйте, — знакомый голос испортил момент.

С тяжёлым вздохом все повернулись и увидели Дамблдора.

— Вы опять меня преследуете? — спросил Гарри. — Я польщён, но, к сожалению, это перекрывается всем тем сильным отвращением и дискомфортом, которые я сейчас испытываю.

— И мне приятно тебя видеть, Гарри, — улыбнулся Дамблдор, проигнорировав как комментарий Гарри, так и его требование называть его мистером Поттером или Хэдрианом. — Рад видеть вас всех снова.

— Рад? — Лили приподняла бровь. — Чего вы хотите, Дамблдор? Пришли сказать нам, что делать? Дайте угадаю — теперь вы хотите забрать у нас Сириуса и Ремуса ради их «здоровья»? Или хотите забрать Гарри ради его «безопасности»?

— Сука может попробовать, я эмансипирован, — ответил Гарри.

— Лили, — начал Дамблдор, игнорируя то, что его только что назвали сукой. — Я не за этим. Я хотел сообщить вам, что опека над Эдрианом будет возвращена вам через две недели, так как именно тогда состоится следующее заседание Визенгамота.

— Какое совпадение, — прокомментировал Гарри. — Это примерно за день до того, как нам нужно возвращаться в Хогвартс, да, мам? Забавно.

— Да, действительно забавно, — Лили бросила на Дамблдора тяжёлый взгляд.

— Лили, уверяю вас, я не имею к этому никакого отношения, — ответил Дамблдор.

И действительно, напрямую — нет. Он подкупил нескольких людей, которые подкупили других, чтобы изменить дату, но это ведь не считается.

На самом деле он хотел, чтобы Эдриан провёл время с Уизли, чтобы убедиться, что тот остаётся под его контролем. Между героическим обожанием со стороны Молли и временем, проведённым с друзьями, Эдриан должен был оставаться под большим пальцем Дамблдора. Он даже подумывал о том, чтобы подмешивать Эдриану зелья верности, но проблема была в том, что Северус, скорее всего, отказался бы их варить, распознал бы эффект и доложил бы об этом Лили.

— Конечно, не имеете, — саркастично ответила она. — Если больше ничего, мы возвращаемся праздновать победу Гарри.

— Ах да, Гарри, — Дамблдор повернулся к нему.

— Клянусь, если вы ещё раз назовёте меня по имени, я засуну ногу вам в задницу, — спокойно пригрозил Гарри.

— Нет нужды в угрозах насилием.

— Я нахожу их весьма полезными, когда глухие и забывчивые люди игнорируют вежливый вариант.

— Во-первых, позволь поздравить тебя с победой, — проигнорировал Дамблдор.

— Можно пропустить остальное? Я хочу поесть.

— Во-вторых, — продолжил Дамблдор, — я хотел спросить, не пересмотришь ли ты своё решение насчёт тренировок с братом.

— Нет, — немедленно ответил Гарри.

— Но мне сообщили, что ваши отношения улучшились.

— Улучшились. Но я сказал вам в прошлый раз, что не собираюсь возобновлять занятия, и я человек слова. Возможно, в будущем я изменю своё мнение. Однако я не буду начинать их снова только потому, что вы этого хотите. Если Эдриан сам придёт ко мне — и под «сам» я имею в виду без вашего давления — тогда я подумаю.

— Мой мальчик, я думаю, что…

— Дамблдор, — перебил Гарри, — моя нога сейчас опасно близка к тому, чтобы что-нибудь сломать, и сломает, если вы ещё раз назовёте меня «моим мальчиком». Мы даже отдалённо не родственники, и каждый раз, когда вы это говорите, у меня ощущение, что вы собираетесь меня похитить.

— Хватит, — сказала Лили. — Мы уходим. До свидания, Дамблдор.

— Лили, я знаю, что вы на меня сердиты, — начал Дамблдор, — но всё, что я делал, было ради всеобщего блага, и я…

Он не договорил.

Вспышка заклинания ударила его прямо между ног. Он рухнул на землю, тонко пискнув от боли.

Все посмотрели на Лили Поттер, которая медленно убирала палочку обратно в кобуру, не отрывая холодного взгляда от Дамблдора.

Сириус и Ремус сделали шаг назад вместе с Роуз. Гарри и Джеймс смотрели на неё. Джеймс — с уникальной смесью страха и влечения, причём влечение побеждало. Гарри же смотрел на неё с восхищением и гордостью. Он никогда не испытывал столько гордости за другого человека.

— Упс, — спокойно сказала Лили, натянув фальшивую улыбку. — Палец немного дёрнулся и коснулся палочки.

— Палочки так не работают! — пискнул Дамблдор высоким голосом.

— Правда? — с притворным удивлением спросила Лили. — Каждый день узнаёшь что-то новое. Пойдёмте.

Никому не пришлось повторять дважды. Все пошли за этой женщиной, и каждый из них не удержался от того, чтобы оглянуться на перекошенное от боли лицо Дамблдора.

— Мам, — медленно произнёс Гарри, — просто хочу, чтобы ты знала: моя любовь к тебе увеличилась примерно на миллион.

— Спасибо, малыш, — она похлопала его по плечу. — А теперь идём домой.

***

В ту ночь, в полночь, Лили сидела на кухне, закрыв лицо руками, и слёзы капали с её щёк. Она была расстроена по многим причинам. Первая — она не могла проводить время со своим вторым сыном, потому что Дамблдорк решил, что будет отличной идеей держать их раздельно.

А ещё был Гарри — милый, чудесный Гарри! Мальчик так сильно её любил, и Лили не могла избавиться от чувства, что не заслуживает той любви и нежности, которую он ей дарил. О, как же она любила этого мальчика. Он был умным, добрым, заботливым и невероятно талантливым. Она так переживала, позволяя ему участвовать в том турнире. В её голове проносились самые разные мысли. Сначала она не могла поверить, что вообще разрешает ему участвовать. Потом начала думать, что она плохая мать за это. Затем — страх, что он получит травму. И наконец — абсолютная гордость.

Её угнетало то, что она не знала, что происходило в жизни её детей. Ни одного из них. Всё, что ей было известно — один был избалован, а другой страдал. Хотя она испытывала некоторое удовлетворение от мысли, что Гарри, возможно, смог помочь Эдриану.

— Мам.

Голос Гарри вырвал её из мыслей. Она подняла голову и увидела, как он стоит перед ней на коленях.

— Ты в порядке?

— Я в порядке, малыш, — ответила она, шмыгнув носом.

— Правда? — Гарри приподнял бровь и вытер её слёзы. — Я не знал, что люди в порядке, когда плачут. Или это какая-то женская штука, о которой я не в курсе — типа раз в неделю нужно выпускать жидкость из глаз?

— Гарри, — Лили покачала головой с лёгкой улыбкой. — Правда, я в порядке.

— Мы оба знаем, что если бы всё было наоборот, ты бы мне не поверила. Так что происходит на самом деле, мам?

— Просто… слишком много всего, — вздохнула Лили.

— Ладно… могу предположить, что это не связано ни с Бродягой, ни с папой — они оба живы, — пошутил Гарри. — Лунатик слишком умный, чтобы тебя злить. Роуз слишком застенчивая.

— О, я обожаю эту девочку, — сказала Лили. — Она такая милая. Жаль, что так нервничает рядом с людьми. Я не могу не…

— Хотеть её защитить, — закончил за неё Гарри. — Понимаю это чувство. Теперь скажи, это из-за меня? Из-за турнира?

— Нет, малыш, — Лили покачала головой и взяла его за руки. — Ты тут ни при чём. Это… это я.

— Ты не больна? — глаза Гарри расширились.

— Нет, ничего такого. Просто… просто…

— Просто что?

— Я плохая мать, — сказала Лили.

— Нет! — Гарри отреагировал мгновенно. — Нет! Ты не плохая мать! Ты многое, но ты не плохая мать!

— Гарри, я пропустила столько лет твоей жизни.

— Только потому, что тот тёмный придурок выбрал отвратительный момент, чтобы явиться и поздороваться!

— Ты страдал, потому что я была слишком слаба, чтобы его остановить.

— Мам, если бы его было так легко остановить, кто-нибудь уже сделал бы это. Даже с учётом того, что Дамблдор — ленивый ублюдок.

— Я позволила Дамблдору забрать Эдриана!

— Нет. Ты знала, что это временно, и не хотела устраивать скандал при Эдриане. Мы оба знаем: если бы Дамблдор попытался удержать его навсегда, ты бы его прокляла. Как сегодня. Кстати, отличная работа.

— Спасибо, Гарри, — она улыбнулась, но снова всхлипнула. — А потом есть ты… Я… я позволила тебе участвовать в турнире, где ты мог погибнуть! Разве это не делает меня плохой матерью?!

— Нет! Это значит, что ты верила, что я смогу победить! Если тебя это так расстраивает, я больше никогда не буду участвовать в этом турнире.

— Я не понимаю, Гарри, — слёзы снова покатились по её щекам.

— Я тоже. Я уверен, что говорю правильные вещи, но ты продолжаешь расстраиваться.

— Почему ты так сильно меня любишь? — спросила Лили. — Я отсутствовала большую часть твоей жизни. Ты страдал из-за моей сестры. И с тех пор, как я очнулась, я ничего хорошего не сделала!

— Твоей улыбки мне всегда достаточно, — Гарри взял её руки в свои. — А почему — потому что ты почти умерла ради меня.

Лили моргнула.

— Когда папа велел тебе подняться наверх, он сражался с Волдемортом за нас обоих. Когда Волдеморт приказал тебе отойти, ты не сделала этого. Ты предложила свою жизнь вместо моей. В моих глазах ты — не меньше, чем герой. Мой герой. И ты никогда не будешь для меня ничем иным.

— Гарри! — заплакала Лили. — Я не заслуживаю такого сына!

— Ты заслуживаешь лучшего, — сказал Гарри.

Лили посмотрела на него так, будто он сошёл с ума.

— Я не идеален, мам, веришь или нет. Я сделал в своей жизни плохие вещи. То, чем я не горжусь.

— Какие вещи? — в её голосе появилась тревожная любознательность.

— То, в чём я не хочу признаваться, — глаза Гарри наполнились влагой. — Я… я боюсь, мам. Мне страшно… Я в ужасе от мысли, что будет, если ты узнаешь. Боюсь… что ты узнаешь и перестанешь меня любить.

— Нет, малыш, — Лили отпустила его руки и взяла его за плечи. — Я всегда буду тебя любить. Всегда. Что бы ни случилось!

— Я знаю. Чёрт, ты чуть не умерла, спасая меня, — Гарри опустил голову. — Ты заслуживаешь лучше, чем я.

— Нет, малыш, — Лили подняла его подбородок. — Ты мой сын. Мой идеальный, добрый, заботливый и любящий сын. Я горжусь тобой. Я бы ни на кого тебя не променяла. Я люблю тебя. Ты — моя жизнь. И я бы с радостью снова встала перед Волдемортом, если бы это означало, что ты в безопасности.

— Я… я верю тебе, мам, — ответил Гарри, сдерживая слёзы. — Я тоже тебя люблю. И я знаю, тебе не понравится это слышать… но я с радостью отдал бы свою жизнь, если бы это сделало тебя счастливой.

— Милый, тебе никогда не нужно этого делать.

— Мам, я не как другие дети. Я знаю настоящую ценность матери, отца, семьи. Я сделаю всё, что потребуется, чтобы вы были в безопасности и счастливы.

— О, Гарри!

Лили притянула его к себе. Гарри обнял её в ответ. Ни один из них не хотел отпускать другого. Они не знали, сколько так просидели — секунды, минуты, а может, и час. Но этого хватило, чтобы Лили начала клонить в сон.

Гарри осторожно убрал одну руку с её спины, просунул её под её ноги и поднял мать на руки. Он вынес её с кухни.

— Гарри, — прошептала Лили.

— Тсс, — прошептал он в ответ, поднимаясь по лестнице. — Спи, мам. Поговорим завтра. Обещаю.

Он внёс её в спальню. Отец уже спал. Гарри аккуратно уложил её на кровать и накрыл одеялом.

— Гарри, — Лили схватила его за руку. — Я люблю тебя. Люблю тебя.

— Я знаю, мам, — он поцеловал её в лоб. — Я тоже тебя люблю.

Он медленно высвободил руку.

— Я тоже тебя люблю, — прошептал он, выходя из комнаты.

Он остановился в коридоре. Посмотрел направо — в конце виднелось окно. Он достал палочку и произнёс заклинание, открывая его. Затем убрал палочку в кобуру и побежал.

Он разогнался и выпрыгнул в окно. Прыгнул достаточно далеко, чтобы ухватиться за высокий серый фонарный столб перед домом. Он схватился за него и соскользнул вниз на землю.

После этого он пошёл прочь, в ночь.

***

На следующее утро Лили проснулась и спустилась вниз. После разговора с Гарри она чувствовала себя намного лучше. Мерлин, как же она любила этого мальчика. Если он стал таким замечательным без неё, то каким бы он мог быть, если бы она была рядом? Ей очень хотелось поговорить с ним о его жизни до её пробуждения, но она решила повременить — подождёт, пока Гарри станет более открытым и сам будет готов говорить.

Спустившись, она увидела голову Ремуса в камине — он разговаривал с кем-то по каминной сети. Гарри в это время играл в шахматы с Сириусом, Джеймс стоял рядом и подбадривал их, а Роуз сидела позади Гарри.

— Давай, Бродяга! — подбадривал Джеймс. — У тебя получится!

— Чёрт возьми, Сохатый! — кивнул Бродяга, двигая коня. — Ха! Получай, Сохатик! Ты выиграл все наши прошлые партии, но на этот раз встретил равного! Меня! Преклонись перед славой Бродяги! Если сдашься сейчас — не пострадаешь! Клянусь! Преклонись и капитулируй перед гением по имени Сириус «Бродяга» Блэк!

— Мат, — скучающим тоном сказал Гарри, передвинув ферзя.

Через секунду Сириус перевернул доску и начал уходить прочь.

— Твой сын такой же умный, как ты! — бросил он Лили. — И я ненавижу вас обоих за это!

Он драматично удалился.

— Я тоже тебя люблю, Сириус! — крикнула ему вслед Лили.

— Сириус! Тащи свою задницу обратно! Я не собираюсь подбирать это дерьмо! — Гарри указал на шахматные фигуры на полу.

— А почему это?! — донёсся голос Сириуса из коридора.

— Потому что ты их перевернул, ты, колоссальный придурок! — крикнул в ответ Гарри.

Сириус вернулся.

— Наглый сопляк.

— Толстяк.

— Маленький паразит.

— Больший паразит.

— Прохвост.

— Долбоёб.

— Придурок.

— Инфантильный болван.

— Маменькин сынок.

— Сучка Сохатого.

— О-о, вот тут он тебя сделал, — рассмеялась Лили.

— Что? Сегодня национальный день «достань Бродягу»? — возмутился Сириус.

— Нет, это завтра, — ответил Джеймс. — А теперь подбери фигуры, сучка.

— Поттеры сведут меня в могилу, — вздохнул Сириус, начиная собирать шахматы.

— Да ладно тебе, — фыркнул Гарри. — Ты всех нас переживёшь просто назло.

— Верно, — согласился Сириус, расставляя фигуры обратно.

— Ну что, кто следующий? — спросил Гарри. — Роуз?

— Э… хорошо, Гарри, — тихо ответила она и заняла место напротив.

Игра началась.

Как только они начали, Ремус вышел из камина и отправился куда-то, а Лили велела эльфам готовить завтрак.

Через несколько минут все наблюдали, как Роуз едва-едва обыграла Гарри.