Глава 221. Отродье

Прошло несколько дней.

За это время Гаусс и его спутники сначала проводили Андэни.

Глядя, как её фигура исчезает в конце дороги, и осознавая, что следующая встреча неизвестно когда состоится, Гаусс почувствовал лёгкую грусть.

На четвёртый день Гаусс наконец получил уведомление от дварфа Торина об отправлении.

Два отряда, объединившись, покинули Лесную Корону и, следуя намеченному маршруту, официально направились в сторону руин.

Ездовыми животными у троицы Торина были обычные, крепкие северные пони. Ростом в холке не более четырёх футов, но с мощными ногами и широкими копытами, они идеально подходили для передвижения по лесу и пересечённой местности с грузом.

Особенно примечательно было то, что к седлу коня Торина было привязано несколько небольших бурдюков с вином, которые, покачиваясь в такт шагам, издавали глухой стук.

Этот краснокожий дварф то и дело прикладывался к фляге.

Он попытался «угостить» и Гаусса, но, учуяв резкий, бьющий в нос запах, тот вежливо отказался.

Гаусс мог выпить разве что немного слабого фруктового вина, которое, строго говоря, было больше похоже на сок.

И даже такое вино, отправляясь в поход, он не пил, чтобы сохранять максимальную ясность ума.

Руины находились на приличном расстоянии от Лесной Короны. Этому временному отряду предстояло идти вдоль границы Изумрудного леса дня два-три, а затем войти в лес.

Поэтому они не особо торопились.

Около полудня.

По дикой тропе пронёсся горячий ветер, пригибая к земле траву и кустарники. Зелёные волны поздневесеннего поля колыхались.

Из кустов, похрюкивая, выбрался дикий кабан со щетиной.

Его мышцы были напряжены, клыки — коротки и толсты. Он с силой рыл землю носом в поисках крупных корней, время от времени резко поднимая голову и настороженно оглядываясь по сторонам, опасаясь возможных хищников.

Убедившись, что всё в порядке, он снова опускал голову и продолжал своё дело.

Свист!!!

Внезапно воздух раскалился.

Алая полоса прочертила пространство.

Кабан только успел что-то почувствовать, как огненная стрела с хлюпаньем пронзила его голову, пройдя от уха до уха. Высокая температура почти мгновенно лишила его жизни.

— Неплохо, Гаусс, — из-за деревьев медленно вышел Торин. Подойдя к кабану, он оживился.

Схватив кабана за шкуру на шее и не обращая внимания на колючую щетину, он легко поднял его с земли.

— Фунтов 150, на пару дней хватит. Но почему не того, большого? Тот, наверное, все 400 фунтов весил.

— Ладно, и этого хватит, — покачал головой Гаусс. Большого, во-первых, было бы трудно сохранить, а во-вторых, он бы быстро надоел.

А выбрасывать еду было жалко.

— Это да, — кивнул Торин и, легко закинув на плечо тушу, которая была ненамного меньше его самого, пошёл.

Дварфы от природы были сильны, даже не будучи профессионалами. А Торин был воином 5-го уровня. Хоть и выглядело это немного странно, но этот вес для него был пустяком.

Даже в десять раз больше он поднял бы с лёгкостью.

— Пойдём, найдём речку, разделаем, разведём огонь, приготовим. Я что-то проголодался.

Айк, расправив крылья, взмыл в небо и вскоре привёл отряд к ближайшему ручью.

Расчистив поляну, Гаусс уже собирался взяться за разделку, но не успел он и достать свой нож, как Торин уже принялся за дело.

Он умело положил кабана на землю, затем достал нож и, быстрыми и точными движениями, спустил кровь, снял шкуру, выпотрошил — всё одним махом.

Работая, Торин взглянул на нож в руке Гаусса.

И они обменялись понимающими взглядами.

В каждом отряде обычно был свой повар.

«Повар» — вроде бы мирная профессия, неважная, но так думать было большой ошибкой.

Как говорится, на сытый желудок и приключения веселее.

Хороший повар мог приготовить вкусную еду, что повышало качество жизни в походе и поднимало боевой дух.

Люди — существа эмоциональные, и на них влияло множество факторов.

Именно поэтому, хоть в отряде Гаусса и готовили по очереди, но часто он сам брался за это дело или помогал.

Его кулинарные навыки были лучшими в их троице.

А дварф Торин, очевидно, был поваром в их команде, и знал в этом толк.

Он разделал кабана очень профессионально, быстро разложив мясо по категориям.

Затем он достал из своей сумки несколько маленьких кожаных мешочков с молотыми специями и с гордостью потряс ими.

— Мы, дварфы, не только куём, но и знаем толк в еде и выпивке.

Вскоре, общими усилиями, они набрали воды, поставили котёл, разожгли огонь, собрали дикие травы…

Начался пикник.

Даже Гаусс, всегда гордившийся своим мастерством, вынужден был признать, что этот дварф-воин готовил лучше него.

По сравнению с Торином он был просто самоучкой-любителем.

Вдыхая доносящийся аромат, Гаусс сглотнул слюну.

Но еда ещё не была готова, и ему оставалось лишь сдерживать аппетит и продолжать помогать Торину.

— Ну как, я ведь не хвастался? — закончив, Торин с гордостью посмотрел на Гаусса.

— С таким мастерством ты мог бы открыть таверну, отбоя от посетителей бы не было, — показал ему большой палец Гаусс.

— Ещё бы.

Ингредиенты были самыми обычными, но в руках Торина они превращались в шедевр. Рагу, шашлык, шкварки… его специи и способ обработки идеально подчёркивали вкус мяса, убирая при этом сильный запах дичи и оставляя лишь аромат.

Торин достал свою большую кружку и, запивая еду элем, с удовольствием ел. Остальные тоже не отставали.

Но больше всех, конечно же, ел Гаусс.

— Не думал, что ты, парень, такой прожорливый. Настоящий мужик, — Торин, лёжа на земле и поглаживая свой раздувшийся живот, с уважением смотрел, как Гаусс всё ещё ест.

Он действительно не ожидал, что этот, с виду такой утончённый, парень будет так уплетать за обе щёки.

Он-то думал, что с его аппетитом мало кто сравнится, а тут кто-то оказался ещё прожорливее. Да ещё и заклинатель более низкого уровня.

Это было очень странно.

Всегда спокойные Нэнси и Элтон тоже с удивлением разглядывали Гаусса.

Их представление о нём, похоже, стало немного полнее.

Таинственный заклинатель, который в нужный момент может превращаться в драконоподобное существо, очень силён, но в то же время и очень много ест.

Насытившись, они снова отправились в путь.

Еда действительно была лучшим катализатором общения. После одного пикника отношения между членами временного отряда заметно потеплели.

Торин время от времени заговаривал и с Серандуилом и Алией, с которыми до этого почти не общался, болтая о всякой ерунде: о профессиях, о родине, о том, как они собрали свой отряд.

Отряд шёл вдоль границы Изумрудного леса. Послеполуденное солнце вытягивало их тени.

Цок-цок-цок.

Издалека донёсся и постепенно стал отчётливее цокот копыт.

Солнце садилось, и скоро должна была наступить ночь.

Из-заката показался отряд из шести человек.

— Наконец-то до заката добрались до деревни, — Нэнси натянула поводья. Приближаясь к деревне, нужно было замедлить лошадей.

— Спросим у старосты, нет ли свободных домов. Заплатим и переночуем, — сказал Гаусс, глядя на ветхую деревню вдалеке.

Он не думал, что в такой маленькой деревне будет гостиница.

— Хорошо, — остальные не возражали.

Они поехали по грунтовой дороге.

Копыта ступали по потрескавшейся земле, поднимая мелкую пыль.

По обеим сторонам дороги были заброшенные поля, заросшие сорняками. Несколько грядок с урожаем выглядели чахлыми, очевидно, за ними не ухаживали.

Несколько старых сельскохозяйственных орудий были брошены у обочины, их деревянные части уже начали гнить.

Чем ближе к деревне, тем сильнее ощущалось запустение.

Низкие глинобитные дома криво жались друг к другу, на стенах зияли трещины. На покосившемся деревянном указателе у въезда буквы уже стёрлись.

Вся деревня была необычайно тихой. Не было слышно ни кукареканья, ни лая собак, ни детского смеха, которые обычно наполняют деревни по вечерам. Лишь завывание ветра, от которого по спине пробегал холодок.

Появление отряда Гаусса нарушило эту тишину.

За грязными тряпичными занавесками на окнах мелькали тени. Десятки глаз настороженно следили за этим хорошо экипированным, покрытым дорожной пылью, отрядом.

Никто из жителей не вышел им навстречу.

Они лишь молча наблюдали издалека.

— Что-то… не так, — пробормотал Торин, потирая затылок. Другой его рукой он инстинктивно сжал рукоять своего молота.

Даже его пони, казалось, почувствовав беспокойство, зафыркал и начал бить копытом.

Конечно, это было и так понятно.

Ещё снаружи было видно, что с этой деревней что-то неладно.

И заброшенные поля, и брошенные орудия — всё это было ненормально, особенно для такой, судя по всему, небогатой деревни.