Глава 40

У Имоджин не было никаких сомнений относительно того, почему она так хорошо выступила на собрании «Отряда Дамблдора». Она прибыла возбужденная после одной из своих регулярных встреч со Снейпом в его кабинете в подземелье. Она спокойно работала над Снейпом в течение нескольких недель, управляя своими мыслями с предельной осторожностью, прежде чем позволить ему заглянуть в ее разум, потому что Снейп никогда не прекращал свои исследования и продолжал делать это при каждом удобном случае. После того, как несколько недель назад Невилл заработал очки факультета с помощью зелья Контендо, она позволила Снейпу почувствовать ее большое одобрение его решения наградить Невилла. С тех пор она сосредотачивалась на одной и той же теме перед каждой встречей со Снейпом. Она уже некоторое время чувствовала, что Снейп хочет ее одобрения, и его поведение несколько изменилось, теперь Снейп делал маленькие, нерешительные шаги, чтобы соответствовать тому, что он чувствовал в ее сознании, быть идеальным профессором Снейпом. Он не отдавал себе отчета в том, что делает, и громко и искренне отрицал бы это, если бы кто-нибудь предположил, что он влюбился в студентку. Но Имоджин была совершенно уверена, что так оно и есть, и с самого начала она намеревалась пробудить в мастере зелий подобные чувства. Во время встречи с профессором этим вечером она заметила, что его манеры нормальны и вежливы — исключительное поведение для человека, обычно столь резкого и грубого. Она позволила себе почувствовать оптимизм по поводу того, что должно было произойти, и направилась на встречу с «ОД» с огромным энтузиазмом.

Члены «ОД» выскользнули по двое и по трое, Имоджин ушла с Фредом и Джорджем, оставив Гарри, Чжоу и еще нескольких человек. За дверью Выручай-Комнаты ждала кошка смотрителя, Миссис Норрис, ее хитрые глаза наблюдали за всеми, когда они уходили. Как только Имоджин появилась в поле зрения, кошка умчалась прочь.

— Я все время натыкаюсь на эту кошку, — сказала Имоджин. — Раньше я целыми днями не видела ее, и все же это уже третий или четвертый раз за неделю, когда я вижу ее, и она убегает.

— Надо попросить Гермиону, чтобы она отправила за ней Живоглота, — предложил Фред.

— Ага! — согласился Джордж. — Может быть, Живоглот поймает ее в пустом коридоре и прикончит — может быть, даже сделает вид, что это несчастный случай.

— Кстати, о пустых коридорах, — ответила Имоджин. — Вы говорил с отцом? Понимает ли он, что сегодня вечером он должен быть осторожен и, главное, не должен оставаться один в Министерстве?

— Мы послали ему и нашей маме сову, — сказал Джордж. — И мама написала нам, что Дамблдор уже предупредил их об этом. Что же все-таки произойдет? В чем опасность?

— Теперь, наверное, ничего, — сказала Имоджин. — И я расскажу вам, что все это значит, но вы оба должны пообещать, что не расскажете никому, кроме Рона, и даже ему, если вы не считаете, что он должен знать. — получив заверения от обоих близнецов, Имоджин продолжила, — Сегодня вечером Волан-де-Морт попытается проникнуть в Департамент Тайн, а твой отец должен будет нести караульную службу — один. Я знаю, что если не будет предпринята дополнительная осторожность, на вашего отца нападут и ранят — очень сильно, до такой степени, что он будет очень близок к смерти.

— Если Трелони уволят, ты сможешь заменить ее, — сказал Фред. — Но серьезно, семья очень благодарна, что ты предупредила нас.

Все трое тихо разговаривали, пока шли по коридорам к башне, в которой находилась общая комната Гриффиндора. Был вечер, и в замке было очень темно, путь освещали только странные факелы там и сям. Перед ними простирался еще один длинный коридор, с несколькими лужами мерцающего желтого света под каждым пламенем, остальная часть коридора была темной и непостижимой. В последнее время Имоджин с опаской ходила по Хогвартсу и последние несколько недель всегда старалась быть уверенной, что с ней кто-то есть. И она избегала ночи, если это вообще было возможно. Маленький грызун перебежал им дорогу, и Имоджин замерла, схватив за руку ближайшего к ней близнеца.

— Ой, это уже чересчур, так цепляться за меня, — сказал Джордж. — Не знал, что ты так ко мне относишься.

— Откуда ты знаешь, что она знает, что это ты, — сказал Фред. — Она не может нас различить, особенно когда ничего не видит. Может быть, она хотела схватить меня за руку.

— Очень смешно. — Имоджин проклинала себя за то, что испугалась мыши. С любым из близнецов она была в полной безопасности от любой угрозы, и с обоими практически неприкасаема. Глупо с ее стороны бояться. Но она знала, что если бы была одна, то закричала бы.

— Я чувствовала, что должна предупредить вашего отца, — продолжала она. — Просто потому, что я знаю, что случится что-то плохое, это не значит, что это должно случиться, по крайней мере, я так не думаю. Я не могла ничего не сказать, а потом позволить всей вашей семье пережить ужасный опыт, думая, что ваш отец действительно может умереть. — на самом деле Имоджин боялась, что Мистер Уизли не переживет нападения. Так много изменилось теперь по сравнению с тем, что было в «книгах», что у нее было мало уверенности в том, что ее знания о будущем имеют какое-либо отношение к тому, что на самом деле произойдет. Возможно, сегодня ночью в Министерстве вообще не будет никакого нападения. Но если произойдет нападение, и мистер Уизли окажется неподготовленным, возможно, ему не повезет пережить его. Возможно, у Гарри не будет сна, который спас бы жизнь Мистеру Уизли. В конце концов, Гарри никогда не подвергался пыткам пером Амбридж. Ни он, ни Фред, ни Джордж не были отстранены от квиддича, потому что матч со Слизерином, приведший к их дисквалификации, не состоялся. Она не могла рассчитывать на то, что все останется так, как должно быть.

Обратный путь в гостиную занял гораздо больше времени, чем обычно, и Имоджин заметила это.

— За последние пару часов лестницы сильно сдвинулись, — сказал Фред. — Нормальный маршрут был перекрыт — пришлось идти совершенно другим путем.

— Но ничего страшного, — сказал Джордж. — Как бы то ни было, а вот и мы — Толстая Дама.

Когда все трое вошли в общую комнату, Имоджин увидела Гермиону, Рона и даже Гарри, которых она оставила позади — очевидно, ее обратный путь занял гораздо больше времени, чем было необходимо, и она сразу догадалась о причине — близнецы Уизли просто хотели получить удовольствие от ее компании и выбрали слишком длинный маршрут. Она повернулась к ним, хлопнув ближайшего близнеца по затылку. Фред начал смеяться.

— Мы думали, что ты сам все поймешь, — сказал он. — В конце концов, мы прошли через один и тот же коридор по меньшей мере три раза!

— Смеяться над моим чувством направления — все равно что издеваться над слепым, который не может видеть! — сказала Имоджин. — В этом просто нет смысла. Я не притворяюсь Магелланом — есть части замка, в которые я не хожу одна, потому что потеряюсь. Не будьте злыми! — Фред и Джордж, смеясь, направились в свою спальню.

Имоджин тоже смеялась, когда повернулась, чтобы поприветствовать своих друзей. Но Гарри, Рон и Гермиона не разделяли шутки и выглядели довольно серьезными.

— Нам нужно поговорить с тобой, Имоджин, прямо сейчас, — сказала Гермиона. В ее голосе звучал упрек, который Имоджин слышала много раз, но почти никогда не обращала на нее — Гермиона не разговаривала с ней таким тоном с тех пор, как узнала о связи Имоджин с Ритой Скитер. Имоджин подавила раздражение и села в кресло у камина, остальные трое заняли места рядом.

— Прошло уже больше месяца с тех пор, как вернулся Хагрид, — сказал Гарри. — По крайней мере, мы так думали. Но ты же знаешь, каков Хагрид: ему трудно хранить секреты. А сегодня он просто проговорился, что видел тебя — в сентябре, — и ты нам ничего не сказала. Пару месяцев ты слышала, как мы все обсуждали Хагрида, беспокоились о нем, но ничего не сказала. — Гермиона и Рон добавили свои собственные, похожие комментарии к упреку Гарри.

— Это просто нечестно, — сказала Имоджин. — Хагрид не должен был видеть ни меня, ни кого-либо еще. Клык освободился, и Хагрид пошел за ним, и мы столкнулись друг с другом, вот и все. А на следующий день профессор Макгонагалл сказала мне, чтобы я никому не говорила, что видела Хагрида. В частности, она упомянула, что я не должна была говорить вам троим, потому что она знала, как вы близки с ним.

— С каких это пор ты стала той, кто все время следует правилам? — потребовал Рон. — Не имеет значения, что сказала Макгонагалл — ты все равно могла бы рассказать нам.

— Неужели! — сказала Имоджин, и на ее лице отразилось искреннее недоверие.

— Да, правда, — сказала Гермиона, теперь уже откровенно сердясь.