Пролог

— Так, следующий. Вперёд.

В церкви, наполненной священным трепетом, старый священник в рясе велел мне выйти вперёд.

На кафедре перед ним, украшенной крестом, лежал большой синий кристалл, к которому священник протянул обе руки.

Обряд, который сейчас должен был состояться, назывался обрядом Небесной Благодати. В королевстве Мелдрейк каждый достигший шестнадцатилетия был обязан пройти его.

Суть обряда Небесной Благодати заключалась в том, что человек получал подходящий ему класс и особые навыки — поистине, дар небес.

Среди классов были как обычные боевые — воин, маг, рыцарь, — так и небоевые — торговец, кузнец, крестьянин.

Кроме того, могли проявиться и высшие классы, такие как чародей, святой рыцарь или магический мечник.

Что касается навыков, то чаще всего они были связаны с полученным классом. Если обряд Небесной Благодати даровал высший класс, то даже человек из низшего сословия получал покровительство и поддержку государства — это было величайшее событие в жизни, которое могло изменить судьбу любого.

Большинство людей жаждали небесного дара и с нетерпением ждали этого обряда… но я, Крис Спарлинг, был не из их числа.

Семья Спарлинг, известная и уважаемая, из поколения в поколение получала в дар классы, связанные с мечом. Подходящий класс главы семьи сильно влиял на авторитет Спарлингов.

Мой отец, Георг Спарлинг, хоть и получил класс, связанный с мечом, но это был [Мастер меча] — самый низкий ранг среди всех глав семьи за всю историю.

Вероятно, из-за этого отец был особенно одержим идеей подходящего класса. Поскольку мой брат-близнец был слаб здоровьем, на меня, как на старшего сына, с самого детства возлагались большие надежды. Отец лично подвергал меня изнурительным тренировкам.

И вот теперь я стоял здесь, неся на плечах все ожидания родителей перед этим обрядом Небесной Благодати.

Все члены семьи Спарлинг, в чьих жилах текла наша кровь, получали классы, связанные с мечом, так что, казалось бы, беспокоиться не о чем… но я не мог отделаться от мысли «а что, если…» и тело мое била дрожь.

Многие, наверное, позавидовали бы моему положению, ведь я рос, ни в чем не нуждаясь, но мне кажется, что расти без груза чрезмерных ожиданий, даже в трудностях, было бы куда завиднее.

— Поторопись, иди уже. Следующий — я.

Я медленно шёл, подавляя тошноту, когда сзади раздался голос моего брата-близнеца, Клауса.

В детстве он был очень слаб, и врачи постоянно ухаживали за ним. Но к пяти годам наметилось улучшение, и теперь он жил обычной жизнью без каких-либо проблем.

Поэтому, когда я осознал себя, мы должны были быть самыми обычными братьями… но Клаус, похоже, меня недолюбливал. Он почти не реагировал, когда я заговаривал с ним, и до сих пор мы толком ни разу не разговаривали.

Возможно, со стороны казалось, что все внимание достается мне, и Клаус чувствовал то же самое.

— Прости. Иду.

Я глубоко вздохнул и быстрым шагом подошел к кафедре.

Убедившись, что я стою перед ним, священник возложил свои иссохшие, словно ветви дерева, руки на кристалл и начал произносить что-то похожее на заклинание.

Это длилось всего несколько секунд, но для меня они показались вечностью.

И вот… поняв, какой «Небесный дар» был мне уготован, священник опустил руки с кристалла и посмотрел на меня.

— Крис Спарлинг. Подходящий класс — Крестьянин. Уникальный навык — [Сопротивление яду].

В тот момент, когда я услышал слова священника, мир перед глазами закачался, а сердце сжалось так сильно, словно его раздавили.

«К-крестьянин?…»

«Мне сейчас сказали «Крестьянин»?…»

Священник что-то говорил, но слова не доходили до моих ушей. Тошнота, которую я с трудом сдерживал, подступила к горлу.

— Братец, твой подходящий класс — Крестьянин?! Э-это печально, но… всё в порядке! Не вешай нос!!

Голос Клауса, громкий и полный неприкрытой радости, разнесся по всей церкви.

Я обернулся на звук и увидел его сияющее от восторга лицо.

Рефлекторно я чуть было не бросился к нему, чтобы зажать ему рот, но какой в этом смысл? Мой подходящий класс все равно станет известен.

Я расслабил сведенные судорогой мышцы и понуро опустил плечи. Клаус подошёл ко мне, легонько похлопал по плечу и остановился рядом.

— Благодаря тебе я смогу пройти обряд Небесной Благодати спокойнее. Спасибо.

Прошептав мне на ухо эту язвительную фразу, Клаус гордо прошествовал к кафедре.

В отличие от него, я, съежившись, поплелся к выходу из церкви. Там, у входа, я увидел отца. Он стоял, широко расставив ноги, словно колосс.

Его лицо было искажено гневом, такой ярости я у него никогда не видел. Даже на расстоянии чувствовалась эта злоба, и тут же на меня обрушился поток брани.

— Никчемный неудачник! Я столько лет заботился о тебе, а ты… [Крестьянин] и навык всего лишь [Сопротивление яду]?! Какой позор! Какое унижение!

— П-прости…

Я выдавил из себя слова извинения, но…

Мои извинения прервал громкий, почти восторженный возглас сзади.

Я обернулся. Священник похлопывал Клауса по плечу, а тот сиял от счастья.

Вскоре шумные перешептывания донеслись и до нас с отцом у входа в церковь.

— Говорят, у него [Бог меча]. Он пятый [Бог меча] со времен первого Героя.

— Это же… невероятно, да?

Я поспешно повернулся к отцу. Его лицо, еще мгновение назад искаженное невиданным гневом, теперь сияло невиданной радостью. Он смотрел на Клауса, стоявшего на кафедре, сияющими глазами.

Меня в его поле зрения больше не существовало. Казалось, будто в этой переполненной церкви я остался совсем один.

— О-отец. П-простите меня.

Глядя на эту сцену, я невольно пробормотал извинения. Но он лишь мельком взглянул на меня, и в его глазах была неподдельная жалость.

Сердце снова сжалось от боли, дышать стало трудно, почти невозможно.

Я схватился за грудь и начал оседать на колени, но прежде чем коснулся пола, чьи-то руки подхватили меня под мышки, не дав упасть.

Медленно подняв глаза, я увидел Клауса. Он смотрел на меня сверху вниз с еще более отвратительной усмешкой, чем прежде.

— Братец. Если ты упадешь здесь, то привлечешь всеобщее внимание. Семья Спарлинг наконец-то породила [Бога меча]. Если хочешь поплакать, найди какой-нибудь темный переулок и реви там вволю. Крис, братец-[Крестьянин].

Кулаки сжались от ярости, но инстинкт, осознавший за эти несколько минут очевидную разницу в нашем положении, взял верх. Занесенная для удара рука бессильно упала вдоль тела.

Увидев, что у меня нет сил возразить, Клаус удовлетворенно отпустил меня и, купаясь в одобрительных возгласах толпы, подошел к отцу.

— Отец. Я только что получил дар [Бога меча]. К сожалению, старший брат стал [Крестьянином]… но боги не оставили нас, и я получил подходящий класс, который позволит сохранить честь семьи Спарлинг.

— О, поистине… поистине, ты молодец! Клаус. Достойный сын семьи Спарлинг. Отныне ты поведешь семью Спарлинг к процветанию.

Отец, растроганно прижимая руку к глазам, крепко обнял Клауса.

Клаус тоже выглядел вполне довольным. Окружающие люди разразились громкими аплодисментами, глядя на это трогательное объятие отца и сына.

Наблюдая за этой сценой со стороны, задыхаясь и сжимая бешено колотящееся сердце, я чувствовал, как в голове крутится одна мысль: «Как же все это глупо».

Эгоистичные желания отца, престиж семьи Спарлинг.

Ради этих невидимых вещей меня с детства мучили изнурительными тренировками, а теперь из-за простой удачи, из-за «Небесного дара», меня назвали никчемным неудачником.

В довершение всего, он плачет и благодарит Клауса, с которым почти не разговаривал и воспитанием которого практически пренебрегал, потому что тот был слаб здоровьем.

Клаус же вымещает на мне свою злость за то, что отец им пренебрегал, и теперь обнимается с главным виновником своих бед, выглядя при этом довольным.

Я не сделал ничего плохого, но на меня обрушились крики и насмешки.

— И самое главное, меня бесит собственная беспомощность: меня так унижают, а я не могу ничего возразить, могу только стоять и молча смотреть.

Я изо всех сил сжал пустые кулаки и в одиночестве побрел из церкви домой.