Глава 86

— Могу я… задать тебе вопрос, С? — Курокава сжимает мою руку в своей, и расстояние между нами медленно сокращается. Ее лицо так близко, что если бы она наклонилась чуть сильнее, ее губы коснулись бы моих. Но сейчас явно была не та ситуация.

На всякий случай я посоветовал книжному червю не стоять на краю школьной крыши. Вместо этого мы сидим бок о бок, прислонившись спинами к металлической двери, ведущей в нашу школу. Когда несколько минут назад моя спина коснулась металлических пластин, я почувствовал не только их холодную, твердую поверхность, но и облегчение глубоко внутри. Я чувствовал себя так, как будто с меня разом сняли всю тяжесть. И казалось, что я был не одинок в этом чувстве.

Я никогда не думал о том дне, когда что-то столь обыденное, как возможность прикоснуться к предмету и почувствовать его, могло бы иметь такой заметный эффект. Это напоминает мне, что я больше не в мире воображения, а в реальной жизни.

Ну как сказать… Очевидно, не в моем воображаемом мире, но в вашем. Но в любом случае, вы, ребята, понимаете, что я пытаюсь сказать, верно?

По мере того, как расстояние между нами сокращается, в глубоких изумрудно-зеленых глазах Курокавы вспыхивает странный свет, мерцающий, как крошечные новые звезды в радужном космосе. В то же время, благодаря нашему книжному червю, я могу смиренно принять шанс полюбоваться кристально чистыми слезинками, застывшими в ее великолепных глазах.

Сверкающие ярче бриллиантов высочайшего качества, они более ценны, чем произведение искусства художника, чей талант достиг наивысшего пика. Даже когда на холсте над нами изображено идеальное лазурное небо непревзойденных пропорций, оно все равно не выдерживает критики, когда я смотрю на такого прекрасного человека, как Курокава.

Все, что я вижу прямо сейчас: ее раскрасневшиеся розовые щеки и влажные губы, ее длинные ресницы, от которых я просто не могу оторвать взгляд, ее нежные плечи… Даже шрамы и повязки по всему ее телу, характеризуют не ее неприглядность, а нечто совершенно иное. Нечто, созданное природой, и вышедшее за ее пределы. Что-то, и описание этого чего-то Курокава хочет слышать каждый день.

В данный момент так оно и есть, без сомнения…

— Передо мной красивая девушка. — Это не ложь, и я не совершал глупой ошибки в такой ответственный момент. На самом деле, я хочу, чтобы Курокава услышала мои слова, мои мысли. Я хочу, чтобы она приняла то, что я о ней думаю, и знала, какое влияние она оказывает в настоящее время.

— Ха? А? Эм…? С-спасибо, С. — Курокава секунду борется с собой, чтобы найти правильный способ ответить. Ее нежное личико расцвело еще больше, когда она услышала мои слова. И все же, как бы она ни была смущена, наш книжный червь никогда не пытается отвести взгляд. Как будто она хочет, чтобы она была в центре моего внимания. Таким образом, я заполняю свое поле зрения только фигурой Курокавы, чтобы ответить взаимностью на ее эмоции. Она старается изо всех сил. Я тоже стараюсь изо всех сил. Это справедливо по отношению к ней.

Честно говоря, глядя на нее вот так, я понимаю, почему и как наш драгоценный книжный червь получил глубокую и нескончаемую душевную рану, когда она обратила внимание на свой внешний вид. Я действительно так думаю. И именно по этой причине я сильно сомневаюсь, что истинные намерения и искренность моих слов могли бы достичь ее хрупкого сердца. И все же, несмотря на эти сомнения, я не могу перестать думать обо всем, что приходит на ум. Я просто больше ничего не могу сделать.

Знать о ее страданиях – это одно, но думать так же, как она, – совсем другое. Эти две вещи практически не связаны между собой.

Она сказала мне, что завидует представительнице класса и домохозяйке. И все же я никогда не думал, что у нее была потребность стать такой, как они. На мой взгляд, у этих двоих свои причуды, а у Курокавы – свои. Может быть, это звучит претенциозно, но отметины на Курокаве делают ее уникальной и по-настоящему человечной. Они делают ее более близкой мне как второстепенному персонажу, чье лицо до вчерашнего дня было чистым куском текстуры. Курокава, возможно, этого не знает, но, если поставить ее рядом с двумя другими девушками, она не стала бы сильно выделяться на их фоне.

В конце концов, почему я должен был завидовать Хану с его преувеличенно «простым» лицом, в то время как у меня самого его не было? Начнем с того, что мы никогда не находились в одной лиге!

Однако заслуживает внимания еще одна вещь. Книжный червь не отринула моего комплимента! Вместо того чтобы выбросить его из другого уха, Курокава приняла его с радостью. Она даже сказала мне спасибо!