Глава 49.2

Сын этой семьи был неплохим, дочь той семьи была довольно симпатичной. Глядя снова среди молодых людей, Жун Цзюнь По всё ещё был самым красивым, он просто стоял там, но всё ещё выглядел лучше, чем другие. Императрица коснулась своего браслета, как жаль, что у неё нет дочери подходящего возраста, было бы хорошо иметь его в качестве Фу Ма.

Во дворце было несколько Гунчжу, но отдать такого хорошего человека дочери наложницы было слишком дёшево. Это была гордость и своеволие Императрицы.

Сегодня Фу Лэ Цзюньчжу была так красиво одета, она так радовала глаз по сравнению с другими. Если бы только эта девушка была её собственной дочерью, она бы наряжала её каждый день, и всякий раз, когда у неё было свободное время, она выстраивала бы в очередь молодых людей, чтобы та выбрала. Тогда она бы посмотрела, кто был бы достаточно смелым, чтобы сказать «нет».

Императрица одарила Бань Хуа улыбкой, и девушка ответила ей ласковой и ослепительной улыбкой.

По мере того, как Императрица становилась старше, она предпочитала таких свежих, красивых и восхитительных молодых девушек. Эти талантливые молодые женщины, которые соблюдают правила, не привлекали её. Сложно было сказать, что на уме у её второго сына, что он мог так повредить плечо симпатичной молодой девушки. Если бы это была её собственная дочь, человек, который осмелился бы сделать это, был бы предан смерти.

Императрица села на место феникса, на самом деле она была не из тех, кто легко улыбается, поэтому все наложницы в гареме опасались её, они думали, что эта женщина непредсказуема. Титулованные придворные дамы чувствовали то же самое, они сохраняли самое уважительное отношение, опасаясь вызвать её гнев.

Люди склонились перед Императором и Императрицей, желая Их Величествам долголетия.

Это старая рутина восхваления Императора, а также старая рутина вручения подарков послами вассальных государств. Одной рукой Бань Хуа поддерживала свою щёку, пока слушала, как послы разговаривают на ломаном языке империи. Время от времени она прихлёбывала чай, чтобы удержаться от зевоты.

Эти послы были довольно интересными, их подхалимство было ещё более бесстыдным, чем у чиновников. Каждый год Бань Хуа многому у них училась, постигала суть подхалимства.

– Император, Вы орёл в голубом небе, орёл, ведущий наше племя к славе.

Бань Хуа прошептала Инь-ши:

– Разве представители этой страны в прошлом году не говорили, что он был оленем?

Инь-ши едва смогла сдержать смех, она ущипнула Бань Хуа за руку под столом:

– Прекрати дурачиться.

– Императрица, – после того, как посол удалился, Император прошептал на ухо Императрице: – В прошлый раз разве их посол не хвалил Чжэня как льва?