Глава 50.2

Небо становилось всё темнее, несмотря на множество жаровен, сидеть на открытом воздухе и смотреть представления всё ещё было холодно. Люди просто не хотели, чтобы другие знали, что им холодно.

Все вздохнули с облегчением, когда кто-то сказал, что начинается банкет. Зима в этом году была необычайно холодной, даже несмотря на то, что на улице люди были облачены в толстые одежды и меховые накидки, холод всё равно просачивался сквозь одежду и нагло пробирал до костей.

После целого дня глотания холодного ветра аппетит у всех за ужином был лучше, чем за обедом, даже благородные дамы с самыми строгими манерами также больше двигали палочками для еды.

Персонал Императорской кухни проявил всё своё мастерство, чтобы блюда подавались горячими, не влияя на вкус. Что бы они ни делали, блюда, которые появлялись перед Бань Хуа, были обжигающе горячими, отчего у людей покалывало указательные пальцы. Единственным недостатком было то, что порции были слишком маленькими.

Бань Хуа игнорировала множество разнообразных блюд, она ела больше того, что ей нравилось, и даже не притрагивалась к тому, что ей не нравилось.

– Хуа Хуа, этот ребёнок, она всегда была таким причудливым едоком, – Императрица сказала Чжан Гунчжу, которая сидела справа от неё: – Но с каждым годом она становится всё более и более оживлённой.

– Её родители слишком сильно её баловали, – Чжан Гунчжу рассмеялась: – Даже Его Величество и Ваше Величество также балуют её, вот почему она не дисциплинирована и неуправляема.

– Дочери из благородной семьи полезно быть энергичной, – Императрица не отрицала того, что Чжан Гунчжу сказала о том, что она балует Бань Хуа: – Она единственная внучка тёти, однако она не слишком избалована.

– Ваше Величеством предвзяты, – Чжан Гунчжу рассмеялась и покачала головой: – Это не энергичность, это непослушание. Не уверена, от кого она унаследовала этот темперамент.

Императрица хотела сказать, что это, очевидно, от старого Цзинтин гогуна, но Чжан Гунчжу и старый Цзинтин гогун были очень преданы, и человек скончался от болезни более десяти лет назад, Чжан Гунчжу было бы грустно, если бы его снова упомянули, поэтому Императрица проглотила готовые сорваться с языка слова.

– Хуа Хуа несёт в себе родословную нашей августейшей семьи и семьи военных чиновников, она, должно быть, пошла по стопам предков обеих семей.

Чжан Гунчжу подняла свою чашу с чаем в тосте за Императрицу:

– Вы снова предвзяты к ней.

Выпив этот чай, Чжан Гунчжу вытерла губы. Она подавила кашляющий зуд в горле, её лицо покраснело, как если бы она была молодой женщиной лет двадцати или тридцати.

* * *

Когда ужин закончился, Дворец был освещён ослепительным фейерверком. Бань Хуа стояла с Инь-ши в главном зале вместе с другими благородными дамами, чтобы снова поклониться Императору и Императрице, затем Бань Хуа поддерживала Инь-ши, выходя из тёплого главного зала.