Том 1 Глава 186

— Старый! — закричал я в рацию, чувствуя отчаяние, затем побежал посреди ночи к штаб-квартире, как спринтер.

Старик уже ковылял мне навстречу, пыхтя и ругаясь.

— Погоди, засранец, дай отдышаться. Ну, зачем звал?

Я спешу к главному зданию с коротким ответом, что скажу, как только доберусь туда, и поспешно открываю главные двери, пересекаю коридор, который медленно начинает освещаться, и вхожу в конференц-зал.

Там уже собралось несколько человек, занятых созерцанием вспышек снаружи. Кидаю на стол снаряжение, одновременно поворачиваясь к старику.

— Ты знал, что это произойдет?

— Ага, — ответил тот, невозмутимо поднимая к глазам бинокль.

Не прошло и двух дней, но, как и предсказывал старик, все перевернулось. Твари, видимо, искали выживших и стали прорывать границу Зоны, отчего солдаты отвечали им бомбардировками.

По спине у меня пробежал холодный пот, а в горле образовался сухой комок.

В этой тишине и неподвижности взрывы — чужеродный элемент, который заставлял нас нервничать. Мы совершенно не ожидали этого, но вместе с тем открылась еще одна проблема.

— Какое расстояние? — быстро спросил я.

Очкарик первый вышел из транса и разложил на столе карту, на которой были красными линиями обозначены места бомбардировок. Сжав кулаки, я смотрел на карту, убеждаясь, что вся граница Зоны отчуждения теперь сплошной огневой рубеж.

Старый, мерявший шагами кабинет, переместился к нам и сказал.

— Именно это я имел в виду, когда сказал, что время поджимает. Эти ублюдки перешли к действиям, поэтому для нас началась игра на время.

Правительство долгое время пыталось делать вид, что все под контролем, но тот факт, что они стали скидывать бомбы у границ, говорил о том, что ситуация стала еще серьезнее.

Старый был прав, это наш последний шанс успеть запрыгнуть в электричку, иначе мы точно умрем. Я все сильнее сжимал кулаки, чувствуя, как бьется сердце.

Мы столкнулись с ситуацией, когда с одной стороны давят твари, а с другой — правительство, поэтому другого выхода нет. Придется под страхом смерти совершить прыжок через всю «шахматную доску».

Положив, дрожащие руки на стол, я спросил.

— Уверены, что маршрут побега безопасен?

— Да, кэп. У нас есть четыре самых менее охраняемых маршрута. Однако, если пойдем большими группами, рискуем быть замеченными, — ответил Дэ Бак, сидевший в углу.

Он провел три дня и ночи, пытая пленников. Никто, кроме него, не мог выполнить такую простую и жестокую работу, поэтому я доверил ему это задание, и моя вера была вознаграждена четырьмя путями, которые теперь отмечены на карте.

Красная линия — продолжение нашей жизни. Я чувствовал надежду и решимость в сердце.