Том 2 Глава 147

Янтарный меч – том 2 глава 147

Глава 147 – Теплые слова надежды (9)

Ночное небо над деревней сенья выглядело тихим и мирным: на безоблачном небе словно штрихи на полотне сияли яркие звезды, подсвеченные сиянием розовыми всполохами. И в лесу воцарилась тишина, давшая возможность оценить всю эту красоту.

Казалось, с окончанием ссоры в доме советов воцарился покой. Зато в темном уголке внутреннего дворика при свете костра в амбар на отшибе деревни скользнула маленькая тень.

Зифрид старалась дышать как можно тише, оглядываясь по сторонам полными тревоги зелеными глазами. Она медленно обогнула стену и толкнула дверь маленькими ручками. Успешно проникнув в здание, она тихо закрыла дверь изнутри.

Там было темно – хоть глаз выколи, и кроме люка в крыше, пропускавшего маленький луч лунного света на пол под ним.

И именно в темноте пробуждались глубоко скрытые в генах сенья черты ликантропов. Зрачки девочки раширились, улавливая все происходящее темноте.

Буквально через мгновение она нашла то, зачем пришла, и подошла к вазону с водой. Встав на цыпочки, она наполнила флягу, после чего спрятала ее и снова огляделась. В итоге та ссора в доме советов так ничем и не закончилась, и Зифрид приняла решение отправиться к барону самостоятельно.

«Взрослые говорят, я могу спасти всех, если предстану перед Лордом-Бароном. Так и сделаю, и папе с дедушкой не придется больше с ними сражаться».

Она молилась обо всех живущих, чтобы ничья больше жизнь не оборвалась как мамина. Мама навеки ее оставила.

— Мама…

Зифрид шмыгнула носом и заставила себя прекратить плакать. Она понимала, что уйди она сейчас – больше никогда не увидит ни отца, ни деда, ни остальных жителей деревни.

«Зифрид, надо становиться взрослой и прекращать плакать. Ты лесной житель, настоящая сенья» – так всегда говорила мама.

Девочка вытерла глаза, понимая, что надо быть сильной, но вспомнив о последних мгновениях жизни матери, когда та, покрытая кровью, тепло ей улыбнулась, не сдержалась. Слезы водопадом зездочек закапали вниз.

— Зифрид, ты идиотка… – зло вытерев глаза и закусив губу, прошептала она.

Собравшись, она залезла в короба с парадной одеждой, которую носили только по праздникам.

Порывшись, она нашла свое красное платье и кожаные туфельки. Держа все это в поднятых руках, она покружилась, почти танцуя: этот наряд ей очень нравился. Носить его было бы сплошным удовольствием – даже сердце забилось чаще от восторга. Девочка не была уверена, что ей предстоит, и хотела выполнить это маленькое эгоистичное желание.

Она подумала, что остальные не будут винить ее за то, что оделась в парадное, да даже если и так – пускай, все равно она сделает по-своему! Лукаво ухмыльнувшись на свое непослушание, она почувствовала, что слезы высохли, а на лице проступила улыбка.

«Что я еще забыла? А, да, мамина флейта».

На секундочку замерев, она отложила платье и некоторое время поглаживала висящий на шее инструмент, другой рукой рассеянно погружаясь рукой в зерно, в итоге наконец-то положив ее на видное место.

— Оставлю отцу, – пробормотала она, – пускай помнит нас с мамой.

Несколько раз моргнув, она отпустила флейту и отошла, по пути несколько раз оглянувшись на нее, пока, сжав маленькие кулачки, не отбежала к двери, где и остановилась. Убедившись, что ничего не забыла, она слегка приоткрыла дверь и, оглядевшись, выскользнула на улицу.

Выйдя наружу, она отправилась к выходу из деревни, но пройдя всего несколько шагов, почувствовала, как на правую руку надавило что-то холодное.

Она вздрогнула.

Обеорнувшись, словно маленький испуганный зверек, широко раскрытыми глазами она разглядела посеребреные ножны меча. Подняв голову, она встреилась взглядом со знакомыми тепло смотревшими на нее глазами и уверенной улыбкой.