Арианна VIII

Даже здесь, у самого входа в Великую септу Бейлора, витал аромат благовоний, которые использовались в священнослужениях и которыми поливали себя высокородные гости. Но куда сильнее, чем ароматами, воздух был насыщен предвкушением, источаемым абсолютно всеми.

Семь Королевств ждали коронации своих новых правителей.

Танец Оленей, он же Война Трех Королей — такие названия уже успели дать недавней войне барды — был лишь жалким подобием того грандиозного побоища, что устроили Таргариены много лет назад. Но эта война тоже не была игрой. Никак не была. Она прокатилась стальной бороной по самым густонаселенным местам Вестероса и оставила глубокие кровоточащие раны, которые должны были заживать многие годы, если не десятилетия.

Возможно, некоторые из них не заживут вообще никогда.

Само существование трех самых сильных великих домов Юга висело на волоске. Тиреллы, Ланнистеры и Баратеоны, сошедшиеся в смертельном бою, истребили и обескровили друг друга, порвали связи и союзы, складывавшиеся на протяжении веков и считавшиеся нерушимыми… Брат пошел на брата, отец на сына. Войне было все равно. Война пожирала всех.

Но сегодня она прекратилась. Кровопролитие осталось позади. История Вестероса перевернула очередную страницу и они начали первую главу новой эры.

Арианна Мартелл, окруженная морем людей в небольшой комнатушке, прилегающей к самому святилищу, чувствовала, что ее сердце вот-вот выпрыгнет из груди. С тех пор, как все началось и она покинула Солнечное Копье, она объездила половину континента, несколько месяцев не видела дочерей, лично наблюдала битвы и иные ужасы войны… Но не могла вспомнить, в какой момент ей было так же страшно. Наверное, в последний день перед замужеством, одиннадцать лет назад. Сейчас она снова должна была умереть и переродиться — как когда-то маленькая девочка переродилась в женщину и мать. Война меньше чем за год перековала ее так, как не могли изменить десятки лет мирной жизни. И не факт, что она смогла бы настолько измениться даже за это время. Сейчас она наконец-то поняла своего отца, который так ценил мир и избегал кровопролитий. Он пытался передать это понимание и ей, но она не вняла его словам — и сама испила все полной чашей. А еще осознала в полной мере тот ужас, который могут причинить амбиции одного-единственного человека.

Человека, которым была она сама.

Мир утонул в крови, а она, искупавшись в ней, вышла на берег целой и невредимой. И ее семья, можно сказать, тоже — не считая потерявшего руку брата. Другим повезло намного меньше — неважно, союзникам, врагам или врагам, ставшим союзниками. Война ударила по всем ним. Робб Старк потерял отца, которого она сделала пешкой в своей игре. И она до сих пор не могла понять, осознал ли Эддард Старк свою истинную роль в этом деле, или же ушел в мир иной в полном неведении. Уиллас Тирелл потерял отца и брата — и сильнее всего ее задело то, с какой искренней теплотой он благодарил ее сегодня утром за то, что она сохранила жизни второму его брату и сестре. А она всего лишь постаралась выполнить свою часть сделки — и понимала, что сир Лорас выжил лишь благодаря невероятному стечению обстоятельств. Серсея Ланнистер… Как бы ни ненавидела ее Арианна, она не могла не думать о том, что ни одна мать не заслужила такой страшной участи. От одной лишь мысли о том, что она могла оказаться на месте Серсеи в тот момент, она долго не могла сомкнуть глаз по ночам.

Но был еще и Станнис…

Каждый день она винила себя за то, какой страшный вред могла ему причинить. Она всегда думала, что знает его — а как иначе после стольких лет? Но она снова ошибалась.

Потому что он любил своих братьев. И Ренли он любил. Даже после всех нанесенных им ударов в спину, ее супруг сохранял эту братскую любовь. Он не признался бы в таком даже ей, но она знала, что он плакал по ночам, преследуемый своими кошмарами. Да, она тоже не планировала смерти Ренли и не ее рука оборвала ее жизнь… Но она все равно чувствовала свою вину за произошедшее. И эта вина продолжала убивать ее изнутри — и она знала, что унесет это чувство с собой в могилу.

И в то же время она понимала, что это должно было быть сделано. Как бы оно ни было болезненно, это было неизбежно.

Она обернулась вокруг себя, глядя на себя в большое зеркало в последний раз перед началом церемонии. Золотое парчовое платье облегало ее тело, словно вторая кожа. Вырез, отороченный алым мирийским кружевом, доходил до самого живота. Длинная и широкая юбка была инкрустирована рубинами, образовывавшими замысловатые узоры. Ожерелья и браслеты из золота и серебра украшали ее руки и шею.

Она уже выглядела настоящей королевой, которой не хватало только короны. Ну, этот недочет она скоро исправит.

— Вы смотритесь просто божественно, ваша милость, — услышала она усталый голос отца. Он был полон такой боли, что она с трудом сдержала слезы.

— Тебе не нужно обращаться ко мне так, когда мы одни, — упрекнула его Арианна.

— Стоит. А то еще забуду. В мои годы память, знаешь ли, уже не та, — ответил Доран Мартелл. Он лгал — но она не знала, почему. То ли он пытался казаться слабее, чем был, то ли боялся, что их кто-то подслушает. Да, его тело слабело и каждая неделя, что они были в разлуке, казалась ей годом, но его ум оставался таким же острым, как и всегда.

— Тебе не стоило покидать Дорн, отец.

— Здоровье принца сейчас хуже, чем когда-либо ранее. Мейстер Калеотт настаивал на том, чтобы он остался в Водных Садах, но принц не внял ему, — произнес стоявший столбом позади него Арео Хотах. Его внушительная фигура только подчеркивала немощность Дорана Дорнийского.

— Чтобы пропустить коронацию моей дочери? Ну уж нет. На это я еще найду силы… По крайней мере, постараюсь, — глубокие глаза отца сияли с непривычной силой. Арианна не видела его таким решительным даже тогда, когда он созывал своих знаменосцев для войны.

«Я надеюсь, ты не убьешь себя окончательно ради какой-то церемонии. Иначе, клянусь, я найду тебя даже в Седьмом пекле…»

Она не знала, осознавал ли отец, какую страшную боль причинял ей, заставляя наблюдать за его мучениями — и какую она испытает, когда он покинет этот мир. Это было не то, о чем ей хотелось думать, но она была принцессой Дорна и королевой Семи Королевств. Это было частью ее долга. И ее наследием, которое станет очень тяжким бременем, когда придет время.

Законы Дорна гласили, что после смерти ее отца именно она должна будет занять его место, как Ширен станет ее преемницей в будущем. Но тот, кто придумывал эти законы, очевидно, не предполагал, что наследница принца Дорнийского когда-нибудь станет еще и наследницей всех Семи Королевств. Слишком много власти в одночасье оказалась в одних руках — вдобавок, еще и женских. И это наверняка вызовет массу недовольств по всему королевству. И она очень не хотела оставлять дочери этот груз. Проще всего ей было отречься от дорнийского престола и передать его Квентину или Нимерии, младшей дочери. Или родить от Станниса сына. Да, наследника мужского пола вестеросские лорды примут намного охотнее. Но с другой стороны…

«Нет. Я слишком долго сюда шла, чтобы просто так от всего отказаться…»

Как только верховный септон возложит на ее голову венец, Арианна должна будет стать королевой Вестероса, в руках которой соберется власть больше, чем у кого бы то ни было, включая Добрую королеву Алисанну и Мирию Мартелл. Действительно, даже сестре и жене Джейхейриса и супруге Дейрона Доброго не удавалось стать десницей короля. А ей удалось. В первый раз в истории этот титул был присвоен женщине. И не в последний, если ей удастся осуществить хотя бы часть задуманного. Первые шаги к внедрению единого свода законов для всех Семи Королевств обещали быть самыми тяжелыми. Она приступила к его написанию в тот самый день, когда жизнь Ренли оборвалась у нее на глазах — и немало кажущихся поначалу хорошими идей улетело в огонь в скомканном виде. Но оставлять все в таком виде, в каком оно пребывало сейчас, было никак нельзя. Она до сих пор не понимала, как королевство до сих пор не развалилось со всем этим мздоимством, произволом и равнодушием всех и вся. Со времен Эйгона Завоевателя каждый король подписывал множество указов, многие из которых становились законами и накладывались на другие, прямо противоположные — и никто не желал их сопоставлять или отменять. Любой своенравный лорд мог трактовать их так, как хотел.

Поэтому она решила написать все заново, с чистого лица, основываясь на привычном ей дорнийском праве — оно, по крайней мере, было организовано лучше этого бедлама. Она прекрасно понимала, как много людей будут категорически против — даже ее ближайшие союзники. Нет, не так — особенно ее ближайшие союзники. Потому что если у нее все получится, они со Станнисом получат власть, которой не имел ни один король в истории Вестероса. И многие могли задаться вопросом: «А стоило ли оно того?»

Она была готова к этому. Но пока надеялась, что они не ввяжутся в новую междоусобную войну накануне зимы. Хотя шансы на это были…

Из раздумий ее вывел скрип открывающейся двери.