Глава 1067. Пробудитесь, мои воины!
В этот миг во всех бесчисленных мирах, образованных из осколков воспоминаний Великого Императора Мин Яня, шёл дождь.
Он падал на всех, кто вошёл в эти миры.
Никто не мог избежать дождя, ни Линь Кунь, ни культиваторы из западных земель.
Время шло, дождь усиливался, превращаясь в ливень, и земля во всех мирах превратилась в море, а небо и земля — в царство дождя.
Сквозь пелену дождя, в каждом из миров, проступал мрачный мир могил, наполненный аурой смерти.
Пока, наконец, не поглотил все остальные миры.
Словно проглатывая их.
И все миры, образованные из осколков воспоминаний, превратились… в могильные холмы!
…
Когда Сюй Цин открыл глаза, он не понимал, где находится. Он лежал в кромешной тьме, окружённый сыростью. Его способность ощущать культивацию, казалось, исчезла.
Он мог судить о своём окружении только на ощупь.
Над ним было холодное дерево.
Вокруг и под ним тоже.
Тесное, продолговатое пространство, в котором он не мог сесть.
— Это гроб!
Сюй Цин напрягся.
— Раньше на бесплодной планете, где был старший брат, начался дождь. Этот дождь был призрачным, и сквозь пелену дождя проступил мрачный мир.
— В том мире виднелись бесчисленные могильные холмы…
— Значит, сейчас я нахожусь внутри одного из них?
— Моя способность ощущать культивацию, похоже, запечатана… как и сама культивация.
— Тогда сейчас я в облике Мин Яня?
Сюй Цин поднёс правую руку к лицу и, ощупав его, замер.
Это был не Мин Янь и не Сюэ Чэньцзы.
Он нащупал своё собственное лицо!
— Этот мир… призрачный, — пробормотал Сюй Цин и, сжав правую руку в кулак, ударил по крышке гроба.
Гроб задрожал, и в нём появилась трещина.
Но как только трещина появилась, её тут же затянула сила печати.
Ощупав пальцами затянувшуюся трещину, Сюй Цин решил не тратить силы. В его море сознания вспыхнула сила Судьбы, превратившись в резец, который пронёсся над ним и полоснул по крышке гроба.
Раздался звук разбивающегося зеркала.
Ощущение печати ослабло, и способность Сюй Цина ощущать культивацию частично вернулась, как и сама культивация.
Резец Судьбы, обладая высшей божественной силой, мог разрушить почти любую печать.
После удара резца Сюй Цин снова ударил по крышке гроба правой рукой.
Раздался глухой звук.
Он разнёсся по гробу и проник наружу.
…
Бум!
Бум!
Бум!
Под чёрным небом лил дождь. Глухие удары, доносившиеся из-под земли, были единственными звуками в этой безмолвной пустоши.
Земля была чёрной, как и бесконечная пустота между небом и землёй.