Глава 224

Во время столкновения с баварским авангардом – в последнем сражении гражданской войны в Берене – мы тоже были в подавляющем меньшинстве. Бенджамин, возглавлявший рыцарей Оффенбурга, отчаянно сражался, чтобы защитить своих, но в итоге пал на поле боя.

Приняв его благородную волю, я вышел на поле боя во главе Ордена Рыцарей Шторма. Против баварского авангарда, наступавшего подобно исполинской волне, мне удалось совершить лучший кавалерийский прорыв, который навсегда вошел в историю княжества.

Я встал перед своими людьми, на лицах которых читалось явное напряжение.

С моих губ полилась беглая венгерская речь – такая чистая, что удивился бы и коренной житель.

— На восточных равнинах Ладенсдорфа мы уже сражались с баварским авангардом. Передовой отряд был полностью уничтожен, и вы наверняка помните вереницы беженцев, спасавшихся бегством. Тогда мы тоже были в меньшинстве.

Нас окружила благовейная тишина.

Глядя вперед, я видел, как вражеское войско выстраивает ряды. Эта огромная армия вот-вот двинется на нас единым потоком, пытаясь окружить и раздавить одним махом.

— Но кто победил в той битве?

— Мы победили!

— Вы привели нас к победе, командир!

— Кто сокрушил хваленую тяжелую кавалерию Баварии, лучшую в их землях?!

— Орден Рыцарей Шторма сокрушил их!

— Смерть Вительсбахам! Смерть Базелю!

Когда мы только собирались выступить против баварцев, беглые дворяне критиковали нас, называя это безрассудством. Но мы победили. Солдаты отчетливо помнили ту невероятную битву.

— Сейчас всё в точности так же. Мы победим в этом сражении и двинемся дальше. Рыцари Шторма, вам не нужно проливать кровь за Розенхайм. Но там, впереди – ваша добыча. Всё, что вы там найдете, станет вашей наградой. Вы пойдете в бой со мной?

— В бой! За наградой!

— За Штрайта! За Орден Рыцарей Шторма!

— И за наш новый дом!

— Ура-а-а-а!

Сладкая награда и честь.

Да, мы – непобедимая кавалерия, вырывавшая победу даже в самых безнадежных схватках.

Их первобытные желания превратились в мощнейший душевный подъем, взвинтив боевой дух до предела. Преданности без вознаграждения не бывает. Ради тех, кто проливает за меня кровь, я обязан победить.

К тому же у меня припасен отличный предмет.

Самое время его использовать.

[Использован свиток: Доблесть +200%]

[Использован эффект: Кавалерийский прорыв +200%]

[Активировано временное состояние неуязвимости]

— Барон Ландшафт, готов промчаться со мной с ветерком?

— М-м-м! М-м! М-м-м-м!

— Рад, что тебе нравится. На моей спине довольно уютно.

— М-м-м-м-м!

Чудесный день.

И зрители имеются, что может быть лучше?

— Вперед, герои Шторма! Сотворим легенду еще раз! Но-о!

— Streit mert! (За Штрайта!)

— Magyarorszag mert! (За Мадьярорсаг!)

— Ура-а-а-а!

Мы ринулись в атаку с оглушительным криком. Враг выставил против нас свою элиту – тяжелую кавалерию. Во время «битвы аристократов» я видел лишь пятьдесят таких всадников, а здесь, похоже, собрались все.

Их было не меньше двух сотен. Неужели такие силы может держать при себе обычный феодал, даже не князь? Похоже, Швейцарская конфедерация оказала графу Базелю полную поддержку.

Они тоже поставили всё на эту грандиозную стратегию?

Забавно. Чужие планы и существуют для того, чтобы их рушить!

— Ду-ду-ду-ду-ду!

Несмотря на то что нам предстояло лобовое столкновение с внушительной тяжелой конницей, мои люди не дрогнули. Боевой дух был на высоте. Вокруг меня сформировался идеальный клин.

Я перехватил алебарду на манер рыцарского копья.

В этот момент за спиной истошно закричал барон Ландшафт:

— С-сука, сумасшедший ублюдок! Мы же все подохнем!

— Кляп сполз? Заткнись, если не хочешь лишиться языка!

— Идти в лоб на тяжелую кавалерию?! Жалкой легкой кавалерией?! И этого психопата превозносят как Рыцаря Шторма?! Да вы все конченые дебилы, у которых глаза вместо украшения вставлены! Дегенераты!

— А барон-то, оказывается, болтлив сверх меры.

Игнорируя беснующегося Ландшафта, я сосредоточился на том, что впереди. Здравый смысл подсказывал: переть в лоб на тяжелых рыцарей, не имея таких же доспехов – чистое самоубийство.

Но «Кавалерийский прорыв 200%» делал невозможное возможным.

Пусть это лишь один рывок, но он давал нам временную неуязвимость. В этом и заключалась мощь Системы – несправедливая, абсурдная способность. Впрочем, разве сам мир не абсурден?

И в Средневековье, и в современности несправедливость всегда идет рука об руку с жизнью.

Вооружение моих всадников против тяжелой конницы выглядело скудно, но никто не сбавил скорость. Хрисос, даже неся на спине лишнего шумного гостя, мчалась вперед, не зная усталости.

В прорези шлема я видел, как пространство впереди заполняется сплошной стеной тяжелых лат. Разве кто-то, кроме плотного строя копейщиков или стрелков, рискнул бы встретить натиск этих стальных исполинов?

— Ду-ду-ду-ду-ду!

Расстояние сократилось мгновенно. Тяжелые копья врага целились точно в плечи. Если бы не сила Системы, этот удар был бы безупречен и неминуемо выбил бы меня из седла.

— Ура-а-а-а!

— Су-у-у-ка-а-а!

— Хруст! Треск! Грохот!

Однако эти безупречные копья разлетались в щепки, едва коснувшись моих плеч. На долю секунды я увидел ошеломленное лицо вражеского рыцаря. Моя алебарда взметнулась и снесла ему голову.

— Крак! Крак! Крак!

Я неистово разил алебардой направо и налево. Болтающийся сзади пленник немного мешал, но никто из тяжелых всадников не смог остановить наш натиск. Орден Рыцарей Шторма в буквальном смысле проутюжил тяжелую кавалерию.

Любой сторонний наблюдатель наверняка лишился бы дара речи от этой нереальной картины. Легкая кавалерия, сметающая на своем пути тяжелых рыцарей – истинный кошмар на поле боя!

— А-а-а! Они идут сюда!

— П-пики! Ставьте пики!

— Хруст! Крак!

Сразу за всадниками стояла пехота. Видимо, они планировали, что конница раздавит нас, а пехотинцы добьют выживших или стащат раненых с лошадей, чтобы взять в плен. Но этот расчет обернулся против них самих.

Пехота, не успевшая подготовиться к встрече с кавалерией, превратилась в кровавое месиво. Солдаты гибли под копытами, а те, кто пытался бежать, затаптывали собственных товарищей.

— К-как… как это возможно?! Что это за монстр такой?!

Я чувствовал, как за моей спиной дрожит от ужаса барон Ландшафт. Прорвавшись сквозь стальной заслон и устроив бойню среди пехоты, он, наконец, осознал, с каким чудовищем пытался воевать.

Огромное войско графа Базеля погрузилось в хаос и начало рассыпаться. Тяжелая кавалерия была разгромлена и обратилась в бегство, пехоту втаптывали в грязь, а мечущиеся в панике лучники стали легкой добычей для конных лучников Херто.

Я не прекращал рывок, намереваясь прошить центр вражеского строя насквозь. Эффект неуязвимости исчезнет, как только конница остановится, поэтому нужно было максимально разрушить вражеские порядки, чтобы выжить.

К счастью, мои люди не разбрелись, преследуя бегущих. Они инстинктивно чувствовали: стоит разделиться – и нам конец. Выживальческий инстинкт венгерских всадников проявился во всей красе.

— Не отставать!

— Всем держаться за командиром!

— Ду-ду-ду-ду-ду!

Среди этой неразберихи Скаут командира подсветил оптимальный маршрут, и я повел Рыцарей Шторма по нему. Мы пронзили центр, оставляя за собой кровавый след, и наконец достигли места, где находился сам граф Базель.

— Рыцарь Шторма! Для меня честь сойтись с вами снова!

— Дзынь! Лязг!

Рыцарь Вспышки, Хандендорф, бросился наперерез, чтобы защитить графа. Но на мне висели не только эффекты прорыва, но и удвоенная доблесть, так что я обрушился на него со всей беспощадностью.

Хандендорф был в явном замешательстве от моей возросшей мощи, с которой он не мог даже сравниться. Пока он отчаянно пытался блокировать удары, я зацепил крюком алебарды сочленение в его доспехах и рванул на себя.

Алебарда тем и хороша против всадников, что позволяет легко стаскивать их на землю. В конном бою это преимущество неоспоримо. Потеряв равновесие, Хандендорф рухнул с коня.

Едва он попытался подняться, я огрел его алебардой прямо по шлему. Это оружие отлично крушило латы, но и в качестве дубины работало превосходно.

Следом на меня посыпались другие рыцари. Их глаза горели жаждой славы – каждый мечтал свалить меня и прославиться, но я раскидывал их, словно сам легендарный Лу Бу. Рыцари – ценные пленники, поэтому большинство из них я просто выбивал из седел.

Наконец, передо мной предстал сам граф Базель.

— Проклятье, как это возможно?! Неужели он человек?!

— Господин! Спасайтесь! Это чудовище!

— Это демон из самого Чистилища! Бегите!

— А-а-а! Моя армия… пала от рук какого-то безродного рыцаря княжества!

Граф явно не мог поверить в происходящее. Собрать более двух тысяч воинов и две сотни тяжелых всадников лишь для того, чтобы всё рухнуло от одного удара полутора сотен легких кавалеристов? Его можно было понять.

Битва фактически закончилась в тот момент, когда мы прорвали строй тяжелой конницы и начали резню пехоты. Солдаты, наслышанные о невероятной мощи Рыцарей Шторма, бросали оружие или дезертировали.

Даже командиры оставили всякие надежды.

Один-единственный прорыв разрушил всё.

— Господин! Граф Базель бежит!

— Нужно его перехватить!

— Оставьте его. Мы идем на Ландшафт.

— Что-о?

Если я поймаю удирающего главнокомандующего, войне придет конец, но тогда я не смогу разграбить оставшиеся земли. А мне нужно было получить черту «Грабитель».

— Потерпев такое сокрушительное поражение, граф Базель либо запрётся в замке, либо побежит умолять Швейцарскую конфедерацию о помощи.

— Господин! Если в дело вмешается Конфедерация, масштаб войны станет слишком велик.

— Внутри союза полно противоречий, так что время у нас есть.

Опасения Бароша насчет швейцарцев были обоснованны. Если бы не сведения от пленных местных лордов о внутренних делах Конфедерации, я бы тоже всерьез беспокоился о полномасштабном вторжении.

С графом Базелем заключил союз только Цюрих, лидер союза. И хотя его влияние огромно, их общий план провалился, так что противники Цюриха вряд ли станут молча смотреть на продолжение авантюры.

Да и в случае чего… у меня в запасе еще по одному свитку на прорыв и доблесть. Этого хватит, чтобы и швейцарцев размотать силами ста пятидесяти всадников.

— Мы победили!

— Штрайт! Штрайт!

Люди ликовали, не веря своему счастью. Родилась еще одна легенда. Когда весть об этой битве разнесется по округе, имя Рыцарей Шторма будет внушать ужас в сердца каждого жителя Базеля.

Однако, приводя поле боя в порядок, бойцы начали задаваться вопросами.

— Я думал, мне конец, когда в меня копье летело, а оно возьми и сломайся.

— И у тебя тоже? Тьфу, видать, базельцы на копья гнилое дерево пустили.

— А я столкнулся с их бронированным конем, и мой выстоял, хотя на нем и чепрака-то нет. Как такое может быть?

— Да уж, если подумать, вообще непонятно, как мы их одолели.

Поскольку происходящее явно не укладывалось в рамки логики, солдаты пришли к единственно верному выводу: Рыцарь Шторма – великий воин, отмеченный любовью Господа. В Средневековье вера объясняла абсолютно всё.

— Точно! Это всё божье благословение!

— На Рыцаре Шторма почиет милость Божья! Иначе и быть не может!

— Вот оно что! Потому мы и победили! Мы – воинство Господне!

— За Штрайта! За Рыцарей Шторма! За божьих всадников! За чудесную армию!

— Они всерьез так себя называют? — Переспросил я.

— Так и есть, — ответил Барош. — Разве это не сила вашей светлости, на которой пребывает святая благодать?

— …

В глазах Бароша светилась непоколебимая вера.

… Ну, если им так проще это принять, то пусть.

Подвиг был настолько за гранью разумного, что и Барош, и остальные нашли оправдание в божественном вмешательстве. На деле помогла Система, но им об этом знать не полагалось. Так что направление мыслей вполне логичное.

Эпоха христианства – естественно думать в религиозном ключе.

Конечно, священники могли бы возмутиться: «Как вы смеете называть себя святым воинством?!», но рыцарский обет сам по себе подразумевает служение Христу и святому Петру, так что проблем возникнуть не должно.

Истории о рыцарях, победивших по милости Божьей, были делом обыденным.

Первым делом я подсчитал потери ордена.

Пять человек убитыми, десять ранеными. Во время самого прорыва не пострадал никто, но когда действие неуязвимости закончилось и мы вступили в схватку с гвардией врага, появились жертвы.

Потери врага точно оценить было трудно, но навскидку по полю было разбросано не меньше пяти сотен тел. Для Рыцарей Шторма это была абсолютная победа, но гибель даже нескольких моих людей отозвалась во мне горечью.

— Когда прибудут ваши семьи из Баварии?

— Они выступили в начале Великого поста, так что к началу марта должны быть здесь.

После основания Мадьяра Барош и Херто отправили письма родным в Баварию с приглашением перебраться в Розенхайм. Как ни странно, жестких ограничений на пересечение границ не существовало.

Да даже если бы и были – остановить их никто бы не смог. Никто толком не отслеживал перемещения людей. К тому же «красавчик-король» Вительсбах вряд ли вообще обращал внимание на этих венгерских переселенцев.

С другой стороны, на границе с Береном могло быть неспокойно, поэтому я заранее отправил князю письмо с просьбой обеспечить безопасность венгров, когда те будут входить в его владения.

В этом году мне суждено было отправиться в Австрию в качестве сопровождающего герцога Альтлингена, так что такую мелкую просьбу князь выполнит без лишних слов. Пограничные лорды, конечно, напрягутся, но я не переживал.

Тронуть моих людей – значит бросить вызов мне, а сейчас среди восточных феодалов нет таких смельчаков. А уж когда станет известно, во что превратилось графство Базель, они и вовсе предпочтут смотреть в другую сторону.

— …

— …

Пленные Рыцарь Вспышки Хандендорф и барон Ландшафт долго буравили друг друга взглядами. Со стороны могло показаться, что они заклятые враги – настолько ощутимой была неприязнь.

Впрочем, Справедливость (Добро) и Стремление к успеху (Зло) вряд ли могли поладить. Потягивая вино из Розенхайма, я лениво наблюдал за их противостоянием. Уборка поля боя еще не закончилась.

— Значит, вы нарушили приказ господина, устроили засаду и в итоге попали в плен?

— Ты ли меня упрекаешь? Тот, кого раздавили за пару мгновений?

— Барон Ландшафт, если бы вы следовали приказу графа, у нас был бы шанс победить.

— Ты серьезно думаешь, что если бы я послушался, ты бы одолел этого безумца, прошившего тяжелую кавалерию насквозь?! Я видел всё, сидя у него за спиной!

— И вы этим еще и хвалитесь?

Обычно вежливый и учтивый Хандендорф не скрывал своего отвращения к Ландшафту. Не будь меня рядом, они бы наверняка сцепились в рукопашную.

— Ха! По крайней мере, я пытался атаковать Рыцаря Шторма, используя хитрость. А ты даже не смог оказать сопротивления. И после этого ты еще смеешь задирать нос?

— Рыцарь Шторма – лучший воин Берена. Проиграть ему не зазорно. Я же говорю о твоем эгоизме, барон! Твой отец был достойным человеком, но его наследник оказался вот таким дерьмом!

— Бастард смеет меня оскорблять?! Никчемный выскочка без роду и племени!

— Что?! Я законный лорд Бирсфельтена! Не смей нести эту чушь!

— Не смеши меня! Ты стал цепным псом графа только ради того, чтобы узаконить свои права! Все дворяне Базеля об этом знают! Грязный полукровка!

— Чтоб ты в Чистилище сгнил!

Когда дело дошло до прямых оскорблений, я с силой вогнал алебарду в землю прямо между ними. Бам! Выдернув оружие обратно, я заставил их замолкнуть и разойтись.

— Барон Ландшафт, как только закончим здесь, мы отправимся в ваши владения.

— Гр-р… Вы специально отпустили графа, чтобы безнаказанно грабить мои земли?

— Не только ваши. Бирсфельтен ждет та же участь.

Теперь весь Базель был в моей власти.

Интересно, как ответит на это сбежавший хозяин этих земель?