Глава 289

В загородном поместье, откуда золотые поля видны как на ладони, наша семья проводила чудесные дни. Дети резвились в саду, а я наслаждался горячим чаем в компании Хильды, любуясь изобилием – истинной привилегией нашего дома.

Благодаря появлению фарфора чай и кофе стали приносить истинное удовольствие. Раньше напитки в кубках быстро остывали, оставаясь в лучшем случае едва теплыми. Поначалу Хильда относилась к фарфоровым чашкам с опаской, считая их слишком хрупкими и дорогими, но теперь привыкла.

Более того, она пользуется ими даже чаще, чем я.

В Европе выше всего ценился сине-белый фарфор с его элегантными узорами на белоснежном фоне. Однако я решил не копировать восточные образцы, а сосредоточиться на создании уникального европейского стиля – роскошного и разнообразного.

Копия никогда не станет оригиналом.

Именно поэтому на изделиях, предназначенных для отправки в Рим, преобладали священные сюжеты.

Благодаря участию фламандских мастеров из мастерской Акена и живописцев эпохи Ренессанса из Италии родились новые методы обжига и росписи. Скульпторы также направили все свои силы на художественную отделку керамики.

Да Винчи высоко оценил этот результат, отметив, что в нашем фарфоре гармонично слились фламандская и ренессансная школы живописи.

Пока производство шло своим чередом, я, как бы ни был занят, старался проводить с семьей каждую свободную минуту. Мне хотелось сохранить в себе это правило: семья всегда важнее дел.

После того случая, когда обычная дипломатическая миссия обернулась внезапным сражением с Османской империей, Хильда начинает изводиться всякий раз, стоит мне заговорить об отъезде. Похоже, я нанес своей любимой жене тяжелую травму.

И во всем этом виноват Максимилиан.

— Вольф, вы действительно собираетесь в Рим? Неужели нельзя отправить кого-то вместо себя…

— Я понимаю твои чувства, — ответил я, — но переговоры слишком важны. Я должен быть там лично.

— Надеюсь, в Италии не начнется война?

Заметив тревогу в ее повлажневших глазах, я притянул жену к себе и крепко обнял. Аромат роз и тепло ее тела успокаивали. Порой достаточно просто обнять друг друга, чтобы страхи отступили.

Лицо Хильды заметно посветлело.

Учитывая мое бурное прошлое, трудно давать пустые обещания, но на этот раз я планирую лишь договориться с Папой Римским, а все торговые дела с Римом поручить Георгу Фуггеру. О деталях торговых привилегий я узнаю уже на месте.

К слову, дом Фуггеров теперь стал моими руками и ногами.

Братья Фуггеры, совершенно очарованные розенхаймским фарфором, инвестировали двести тысяч золотых в основанную мною торговую компанию «Брюнхильд», получив долю в двадцать процентов.

Еще двадцать девять процентов принадлежат королевской семье Альтлинген. Поскольку ценность высококачественного каолина, добываемого в Брайсбурге, была огромна, передача доли короне была естественным шагом, и наследный принц остался крайне доволен.

За собой же я сохранил контрольный пакет в пятьдесят один процент.

Название компании, как несложно догадаться, я выбрал в честь жены.

Президентом «Брюнхильда» стал Ульрих Фуггер, а за римское направление отвечал Георг. Права на разработку открытых рудников в Нюрнберге, которыми он владел ранее, полностью перешли к Бертхайму.

Таким образом, рынок полезных ископаемых Южной Германии фактически оказался под моей монополией. А самый младший из братьев, Якоб Фуггер, усердно зарабатывает репутацию на государственной службе. В отличие от старших братьев, он обладает недюжинным терпением.

Я уверен, что именно он добьется наибольшего успеха среди всех Фуггеров.

— Смелый герцог Бургундский, вопреки своему прозвищу, человек крайне осторожный и коварный, — рассуждал я. — Сейчас он выжидает, пока его приготовления не будут завершены полностью.

— Неужели Смелый герцог стал так осторожен из-за того, что на его пути стоит стремительный князь-волк?

— Именно поэтому мы пока лишь прощупываем друг друга.

Вопреки ожиданиям, Смелый герцог не спешил развязывать войну. Он всерьез опасался меня как Гранд-гауптмана Империи. Теперь мы лишь глухо рычим друг на друга через границы герцогств Роден и Берен.

Даже обладая огромной мощью, герцог понимал: выступать против человека, одержавшего легендарную победу над Османами, – затея рискованная.

Из-за этого на границах Родена сейчас крайне неспокойно.

Об этом мало пишут, так как стычки носят локальный характер, но при дворе Лотарингии все в бешенстве от тактики герцога. Ущерб растет, а он лишь методично наносит мелкие удары, изматывая противника.

Дворяне Страсбурга, обретшие мир после заключения таможенного союза, постоянно снабжали меня сведениями о ситуации в Родене. Стоило щедро заплатить за информацию, как они стали из кожи вон лезть, чтобы разузнать малейшие детали о ходе кампании.

— Но именно этот фарфор станет искрой, от которой вспыхнет война.

Когда я вернусь из Рима и официально представлю розенхаймский фарфор, Смелый герцог всё поймет. С помощью этого товара я приберу к рукам богатства всей Европы. А богатство означает стремительное наращивание военной мощи. Для него это станет сущим кошмаром.

Бертхайм уже начал доминировать на рынке минералов, но здесь герцог еще мог что-то противопоставить. Одних рудников Брегенца недостаточно, чтобы подчинить себе весь рынок ресурсов Европы.

Но твердый фарфор – это совсем другой уровень. К несчастью для Смелого герцога, я почти закончил подготовку. Когда начнется Бургундская война, ему придется столкнуться с восемьюдесятью пятью пушками и пятью тысячами стрелков.

— Папа, заплети мне волосы.

Валентина, растрепанная после игр с друзьями, подошла ко мне с сияющей улыбкой и привычно уселась рядом. Я с удовольствием принялся бережно расчесывать локоны моей любимой дочери.

Виола и Присцилла уже научились у меня разным способам плетения, но до моего мастерства им было еще далеко. Валентина обожала косы, а если вплести в концы шелковые ленты, она становилась просто воплощением очарования.

— Ну вот, готово.

— Хи-хи, спасибо!

Поцелуй в щеку от Валентины был лучшей наградой. Заметив завистливый взгляд Вероники, дочери Аугуста и лучшей подруги Тины, я заплел и ей точно такие же косы.

Любить дочь вассала как свою собственную – дело естественное. Девочки, в восторге от своих причесок, весело рассмеялись и снова погрузились в игру с куклами. Мы с женой с теплотой наблюдали за ними.

Для нашей семьи это была обычная сцена, но другие аристократы не поверили бы своим глазам. Зрелище, где могущественный вельможа собственноручно плетет косы дочери, вызвало бы у них шок и трепет.

— Вольф, вы лучший муж и отец на свете.

— А ты лучшая жена и мать.

— Но Тина совсем не доверяет маме, — вздохнула она.

Глядя на приунывшую Хильду, я не смог сдержать смеха.

Она тоже пыталась заплетать волосы, но быстро утратила кредит доверия у Валентины. Хильда умела мастерски управляться с поводьями, но, увы, ее рукам не хватало нежности для тонких детских волос.

— И всё же, как долго вы пробудете в Риме?

Если двигаться по шесть часов в день, то до Рима можно добраться за трое суток. На дорогу в оба конца уйдет около недели. С учетом переговоров и встреч с нобилями – минимум две недели.

Хм, не так уж и долго.

— Я обязательно вернусь в течение месяца.