Глава 357

— Ваша светлость, мы должны реорганизовать структуру управления, сделав Люксембург её центром.

Дирк рют ван Бастен, управляющий Ротте и избранный при поддержке совета мэр, настаивал на том, что разрозненные независимые организации необходимо объединить под началом Люксембурга.

При феодальном строе само понятие государства было размытым, а местечковый патриотизм считался нормой. Характерный пример – Бургундия: будучи французской территорией, она вошла в состав Империи лишь благодаря союзу Мари и Максимилиана.

Централизация и преодоление региональной разобщенности были задачей, с которой с трудом справлялась даже Франция. Однако Дирк был сторонником жесткой вертикали власти, при которой влияние аристократии урезалось в пользу монарха.

Идея централизованного государства крепла по мере того, как буржуазия – торговцы и ремесленники – поддерживала королей в борьбе против знати. В пламени междоусобных войн сила феодалов постепенно таяла.

— Инцидент в Меце и другие региональные проблемы остались без должного решения именно из-за избыточных полномочий местных властей, — продолжал Дирк. — Если центр не сможет их контролировать, подобные беды неизбежно повторятся. Даже вашей безупречной бдительности, ваша светлость, есть предел.

Дирк попал в точку: автономия провинций действительно стала проблемой. Когда четырем городам даровали самоуправление, ожидалось, что они справятся сами, но реальность оказалась иной.

— Значит, твоя концепция в том, чтобы сделать Люксембург высшей инстанцией, которой подчинятся остальные земли?

— Совершенно верно, ваша светлость. Сейчас вы управляете владениями, опираясь на Розенхайм, но это лишь скромный удел в герцогстве Берен. То же касается и Брегенца, несмотря на титул имперского графа. Даже объединив эти земли, мы не получим и доли того влияния, которым обладает графство Люксембург.

— Ты прав. Розенхайм больше не может оставаться административным центром.

Похоже, я слишком привязался к Розенхайму, считая его своим домом. Однако среди всех моих владений ни одно не могло сравниться по авторитету с Люксембургом.

Первоочередная задача – распространить административную власть Люксембурга на все территории. Такая реорганизация наверняка вызовет болезненную реакцию: где растут полномочия, там разгорается и жажда власти.

— Нужно созвать весь чиновничий аппарат в Люксембург.

— Да, они должны усвоить, где теперь находится центр силы.

Кажется, это будет первый случай, когда я соберу вместе всех высших управляющих и администраторов. Встречу назначил на время после переговоров с курфюрстом-архиепископом Кёльна. До тех пор нужно продумать структуру министерства внутренних дел.

Скорее всего, я возьму за основу федеративную модель США.

Отношения между центральным правительством и властями на местах очень напоминали связь федерации и штатов.

Пришло время вызвать в центр и баронов Беорта и Перке, которые успешно справлялись со своими землями. На пути к формированию кабинета министров еще много препятствий, но это станет важным первым шагом.

* * *

— И это, по-вашему, море? Смахивает на Боденское озеро.

— Это только на первый взгляд. Стоит выйти на корабле подальше, и ты сразу почувствуешь разницу.

— Зато воняет рыбой просто невыносимо. У-ух!

Я вышел к берегу вместе с Бодо, который всё ещё страдал от похмелья. К морю он отнёсся скептически. Впрочем, его можно понять: Боденское озеро – третье по величине в Европе, и горизонт там выглядит почти так же.

— У-э-эк!

— Ох, парень, пить надо было в меру, — проворчал Тед, похлопывая Дрека по спине.

Тот, не выдержав запаха тины и соли, вовсю опорожнял желудок. Под предлогом приветствия Бодо они вчера дорвались до крепкого спиртного и пили так, будто завтра не наступит.

Я думал, запала Дрека хватит на три дня, но он на удивление прилежно учился. В порыве душевной щедрости я отменил сухой закон, и вот результат. Солдаты из охраны, бывалые вояки, тоже видели море впервые в жизни.

— Черт, ну и амбре.

— И ради чего мы сюда перлись? Смотреть-то не на что.

— Ага, хоть бы девка голая плавала, а то тоска смертная.

Мужские разговоры: ни капли восторга от соприкосновения со стихией. В головах только выпивка, женщины и война. На их фоне Дрек и Тед, грызущие гранит науки ради карьеры, выглядели куда достойнее.

— Сейчас здесь пусто, — сказал я, — но скоро все товары с реки Майн потекут через этот порт в большой океан. Тогда Ротте станет ключевым международным узлом.

— Значит, нужно заранее раскинуть паутину, — отозвался Бодо. — Создать подпольную сеть, прикормить купеческие гильдии и информаторов. Тогда любая новость сама будет прыгать к нам в руки.

Когда город станет воротами в Европу, сюда стекутся все мировые силы. Нужно успеть подготовить почву, как и предложил Бодо.

— Что? Переехать в Люксембург?

— В следующем году я планирую масштабную реформу. Ты возглавишь центральное разведывательное управление. В твои обязанности будет входить шпионаж и контрразведка не только в Ротте, но и по всей Европе.

— По… по всей Европе? Давать мне такую власть… это же…

— Не дрейфь. Начнем с Ротте и Люксембурга, а там постепенно расширим зону влияния.

— Легко сказать! О господи помилуй!

Бодо запричитал, взывая к Богу, о котором обычно и не вспоминал. Он прекрасно понимал методику работы, но объем предстоящих задач, рисовавшийся в его голове, вызывал оторопь. Тот случай, когда многие знания – многие печали.

— Но само название «центральное разведывательное управление» звучит непривычно.

— А высшая должность будет именоваться не «генеральный комиссар», а «директор».

— Директор центрального разведывательного управления… Хм. Звучит солидно.