Глава 368

Глава 368

— Только я вернулся, перетерпев эту кошмарную морскую болезнь, как теперь мне нужно ехать в Москву?

— Заставляю я тебя страдать, — ответил я. — Но чтобы пустить под откос глобальную стратегию Англии и противников рода Штрайт, нам нужна помощь Великого княжества Московского. Потерпи ещё немного.

Мануэль и министр иностранных дел Якоб отправились в долгий путь в качестве дипломатической миссии. В отличие от других земель, Москва была самым удалённым уголком Европы, так что увидимся мы теперь не раньше следующего года.

Гауптманам имперской армии я приказал защищать Прагу от войск герцога Саксонии. В помощь им, как кавалерию, я прикомандировал Орден Волка – благо в Брегенце обе группы находились достаточно близко друг к другу.

Пришло время совместным тренировкам имперцев и «волков» принести плоды. И хотя общей доктриной имперских сил была оборона Праги, барону Сольноку Барошу и барону Дебрецену Херто я отдал иной приказ.

— Ищите малейшую возможность для атаки и, как только она представится, действуйте решительно.

— Сразу видно почерк господина, — отозвались они. — Сидеть в осаде нам совершенно не по нутру.

— Мы изловим этого выскочку, герцога Саксонии, и приведём его к вашим ногам.

Если бы им удалось внезапно захватить герцога в битве при Праге, это стало бы величайшим достижением, способным досрочно завершить войну. Но едва ли это будет просто – если только я сам не вмешаюсь. Впрочем, они так давно не воевали, что сейчас пребывали в крайнем воодушевлении.

Орден Рыцарей Шторма и Орден Рыцарей Льва были заняты зачисткой остатков мятежных сил в Люксембурге, а Орден Волка, мирно ждавший в Брегенце, уже просто изнывал от безделья.

Уладив эти два важных дела, я ещё ненадолго задержался в Брегенце. Нужно было вместе с бароном Беортом проверить проблемные места города и обсудить планы на будущее.

Тут я и заметил, что небольшая деревушка художников, основанная в самом живописном месте Брегенца, изрядно разрослась. Когда-то её облюбовали мастера из Италии.

— С чего это поселение так раздалось? К нам прибыли новые переселенцы?

— Пошёл слух, что Брегенц – город, дарующий художникам вдохновение, — ответил Беорт.

— Вдохновение? И что же именно их вдохновляет?

— Им пришёлся по вкусу дым, валящий из заводских районов.

В обычных домах всё ещё топили дровами, но промышленный сектор уже перешёл на уголь. Поэтому чёрные клубы дыма теперь плотно оккупировали окраины Брегенца.

Загрязнение среды – это одно, но такая атмосфера вредна для здоровья, поэтому я распорядился вынести промзону как можно дальше от жилых кварталов. Дорога рабочих туда и обратно по автобану занимала не так много времени.

Напротив, это подстегнуло рынок перевозок. Такое зрелище можно было увидеть только в Брегенце – и именно благодаря художникам, полюбившим динамику города и его заводские трубы, слава о нём разлетелась повсюду.

В итоге мастера готической и фландрской школ, общаясь с творцами Ренессанса, начали оседать в этой деревне, и поток иммигрантов-художников не иссякал до сих пор.

Так Брегенц превратился в уникальный город, где соседствовали промышленность и искусство. Пока я был поглощён делами Люксембурга и Нидерландов, я и не заметил, как Брегенц стал культурной столицей.

Статуи и картины теперь украшали каждый угол замка Брегенц. Здесь были работы Пьетро Перуджино и Сандро Боттичелли, а фреска на одной из стен принадлежала кисти Доменико Гирландайо.

Беорт пытался заказать работу и у Леонардо, но тот после десятков показанных эскизов так и не приступил к делу, в итоге заказ отменили, а сам Леонардо упорхнул в Люксембург.

В своём репертуаре.

Его перфекционизм и привычка быстро терять интерес к начатому вечно создавали проблемы.

— Даже если Империя рухнет, я никогда не пойму этих творческих личностей.

— Я тоже, — согласился барон. — Из итальянцев я подружился с Боттичелли. Вроде был нормальный парень, а потом вдруг начал исступлённо рисовать какую-то знатную даму и ушёл в запой. Словно герой-любовник из рыцарских романов, разбитый горем. Другие художники говорят, у него такое бывает.

Боттичелли был молодым дарованием, которого опекал дом Медичи, и одним из эксцентричных друзей Леонардо. Спасаясь от заговора Пацци, он бежал в Милан, где мы и познакомились, после чего он обосновался в Брегенце.

Я слышал, что вместе с Леонардо они открыли итальянский ресторан «Флоренция», но, видимо, сейчас его душевное равновесие пошатнулось, раз он ударился в чудачества. Неужели все они такие?

— А вот это портрет, который мне подарил Боттичелли.

— Хм, это же профиль синьоры Симонетты.

— Вы знаете эту даму? Мне говорили лишь, что это портрет совершенной женщины.

— Симонетта из Флоренции считалась первой красавицей Италии. Но она была болезненна и умерла примерно в то время, когда Антон привез графиню Имолы.

— Вот оно что… Теперь понятно, почему бедняга так убивается.

Лицо Беорта преисполнилось сочувствия – наконец-то странности Боттичелли обрели для него смысл. Кажется, Леонардо называл Сандро самым преданным романтиком Италии.

Хотя нет, скорее «безнадёжным влюблённым дураком».

Учитывая их дружбу, второй вариант звучит правдоподобнее.

Официальное название деревни художников – Арсберк. «Арс» на латыни означает «искусство», а «Берк», – гора или холм. В буквальном переводе – Холм Искусств. Именно так прозвали это место горожане.

Отличительными чертами Арсберка были повсюду выставленные незавершённые скульптуры и резкий запах лака. Казалось бы, деревня искусств должна быть местом возвышенным, но на деле она походила на суматошную мастерскую.

— Поначалу, когда здесь жили только итальянцы, тут было тихо и мирно, — докладывал Беорт. — Но когда слухи разошлись и потянулись художники со всех краев, место превратилось в вертеп с пьяницами и игроками.

— О да, разгульный образ жизни творцов общеизвестен. И как ты поступил?

— Я отправил стражу, чтобы навести порядок. Теперь там строгий контроль.