Глава 381

Стоило мне поднять Алебарду Короля мертвых, как сам воздух вокруг переменился. В глазах командиров и гвардейцев, охранявших штаб, я прочел благоговейный трепет. Исрафиль, казалось, и сам был в предвкушении, возбужденный возможностью пуститься в настоящий галоп.

— С прибытием подкреплений противник неизбежно перейдет в наступление, — произнес я.

— Нужно поманить их красной тряпкой, словно иберийский матадор. Если враг очертя голову бросится в атаку, их артиллерия останется без прикрытия, и тогда сэр Хайзен сможет без труда совершить налет.

— Хорошо. Принимай командование всей армией вместо меня.

— Положитесь на меня, ваша светлость!

В глазах этого шестидесятилетнего старика читалась непоколебимая решимость.

Передав бразды правления военному министру, я дождался зова рогов, возвещавших о возвращении Ордена Рыцарей Льва. Балиан де Ибелин, чьи доспехи были сплошь залиты кровью, застыл в изумлении, увидев меня с алебардой в руках.

— Сэр Дибланк, неужели вы уже выбились из сил?

— Ваша светлость! Рыцарей Льва не так-то просто измотать.

— Отрадно слышать. Теперь командование Орденом Рыцарей Льва я беру на себя.

— О! Это великая честь!

Поскольку Балиан был магистром, управление орденом было его исключительным правом. Даже я, будучи главнокомандующим, не мог просто отстранить его и встать во главе рыцарей – это сочли бы вопиющим превышением полномочий.

Однако Балиан с готовностью уступил мне власть. В его взгляде вспыхнула жажда подвига. Орден Рыцарей Шторма и Орден Волка – каждый из них уже вписал свое имя в легенды, став сильнейшими в Европе.

У Рыцарей Льва, к сожалению, такой славы пока не было. И всякий раз, когда другие ордена ковали историю, во главе их стоял именно я. Поэтому Балиана захлестнул восторг от мысли, что и они теперь причастны к созданию легенды.

Альбрехт и Вальтер чувствовали то же самое.

Весь Орден Рыцарей Льва желал идти в бой под моим началом.

— Мы разобьем вражеские подкрепления, — объявил я.

— Подкрепления уже здесь?

Скаут командира показывал авангард противника, стремительно мчащийся к полю боя. Около трех тысяч всадников. Ганзейский союз наверняка собрал всех наемных кавалеристов, каких только смог, и отправил их вперед.

— Огонь!

— Грох! Бум! Бах!

Поле боя все еще сотрясалось от канонады и ружейной пальбы. Союзные войска Пфальца и Кёльна держались лишь благодаря надежде на подмогу, и если свежие силы вольются в их ряды, они получат мощнейший импульс.

Именно поэтому я решил выступить лично: чтобы ввергнуть врага в пучину отчаяния и нанести решающий удар. Одна эта битва не положит конец междоусобице, но хребет противнику переломит.

Сверяясь со Скаутом командира, я изучил маршрут приближающихся войск и нашел идеальное место для засады. Весьма кстати неподалеку обнаружился небольшой лесок, пригодный для укрытия.

Остановив отряд, я обратился к Балиану:

— Разумно будет устроить засаду в том лесу.

— Ваша светлость, но ведь нам неизвестен путь врага.

— Они непременно пройдут здесь.

Лес был маловат, чтобы надежно спрятать полторы тысячи всадников, но подкрепления, одержимые жаждой скорой победы, вряд ли будут смотреть по сторонам. Они уверены, что об их приближении никто не догадывается.

Пока мы сидели в засаде, я дал коням передышку. После первой схватки их силы поубавились, а впереди еще много врагов. Восстановление выносливости – залог успеха кавалерии.

В это короткое затишье я невольно задумался о стратегической карте Европы.

Сейчас Люксембург ведет войну на два фронта. На западе Аугуст и Максимилиан удерживают оборону против Франции и Англии, в то время как я наношу удар по Кёльну.

Герцогство Берен и Бавария, как и планировалось, движутся к Пильзену на помощь Богемии, намереваясь по пути зачистить баварских мятежников. Впрочем, успех этого предприятия не гарантирован.

Матьяш, судя по донесениям, вытеснил поляков и литовцев из Силезии. Есть вероятность, что Польша оставит попытки закрепиться в Силезии, соединится с Бранденбургом и двинется в обход Праги.

В таком случае под Прагой развернется грандиозное сражение: Саксония, Бранденбург, Союз князей, Польша и Литва против Империи, Берена, Баварии, Богемии, Венгрии и Хорватии.

В сухом остатке имеем три основных фронта.

Огромная удача, что Италия и османы пока ведут себя тихо.

Исход этой гражданской войны зависит от двух переменных. Первая – вступление в конфликт Шотландского королевства и Великого княжества Московского. Я надеялся, что шотландцы свяжут руки Англии, но те не спешили действовать.

Вероятность участия Москвы высока, но их внимание приковано к номинальному сюзерену – Золотой Орде – и Османской империи. Орда превратилась в бумажного тигра, сокрушить ее – лишь вопрос времени.

Проблема в том, что крепнущая молодая империя Османов продвинулась до самого Крыма и начала всерьез угрожать соседям. Это мешает княжествам Валахия и Молдавия вмешаться в имперскую усобицу.

Вторая переменная – действия Кастилии. Хотя мавры еще не полностью изгнаны с Иберийского полуострова, эта сила вполне может вклиниться в дела Империи. И это последний непредсказуемый фактор.

Традиционно отношения Франции и Иберии были натянутыми, но в большой политике все диктуют национальные интересы. Никто не знает, в какой момент Кастилия может занять сторону французов.

Больше всего я опасался оказаться в кольце врагов, против всей Европы сразу. Поэтому я прилагал все усилия, чтобы не давать повода для коалиции против нас. Против толпы не устоит даже мастер – истина, не знающая времен и границ.

— Нельзя допустить сближения Франции и Кастилии, — пробормотал я.

Услышавшие это Альбрехт и Вальтер недоуменно переглянулись. В этот момент Балиан, внимательно следивший за дорогой, поскакал ко мне.