Глава 399

Вид членов семейства Анхольт, которых стражники притащили силой, внушал ужас. На них живого места не осталось от следов пыток – чудо, что вообще не испустили дух. Похоже, их бросили в застенки сразу после поимки.

— Их схватили в Амстердаме и переправили в Ротте, — доложили мне.

— Бургомистр Дирк был вне себя от ярости. Все же Анхольт когда-то был его подчиненным.

Анхольт действительно ведал бухгалтерией у Дирка Рютера ван Бастена. Тот хвалил его за сноровку, и тем сильнее была обида: человек, которому он доверял, спелся с врагом.

Из-за того, что эти мерзавцы слили информацию о Бодо, вся операция едва не пошла прахом. Провали мы ее – началась бы осада Дюссельдорфа, и тогда тысячи солдат и мирных жителей сложили бы головы.

А еще я бы потерял Бодо и Гензеля.

Сострадания к предателям я не испытывал.

— Я простил ошибки тебе и твоим сыновьям, — произнес я. — Почему же ты отплатил предательством?

— Простил?! Ты растоптал честь моих детей! Лучше убей меня! — Глаза Анхольта горели ядом.

Растоптал честь? Неужели он затаил обиду из-за позорного наказания? Его сыновья, уличенные в подмене вина, три дня простояли на площади Дортмунда под позорным столбом.

Их заставили носить чако, выставив на всеобщее посмешище. Видимо, для Анхольта это стало нестерпимым унижением. Я не стал их казнить, ограничившись лишь позором, но, как выяснилось, недооценил последствия.

Из-за этого наказания помолвки его детей были расторгнуты, а знатные дома один за другим отвернулись от них. Друзья тоже стали обходить стороной. Однако в то время я не заметил в нем серьезных перемен – значит, нашелся кто-то, кто подливал масла в огонь.

Так Анхольт переметнулся на ту сторону. Пользуясь положением помощника Дирка, он вычислил Бодо. Печально. Тед протянул мне увесистую книгу.

— Ваша светлость, это протоколы допросов, составленные бургомистром Дирком.

Судя по толщине, поработали они на славу. Я принялся неспешно изучать записи. Согласно документам, на Анхольта вышел некий торговец по имени Маркас из Ганзейского союза, который и передавал сведения графу Берку.

— Основательно подошли к делу. Столько подробностей вытянули?

— Его сынки сдали всех, включая других купцов, связанных с контрабандистами. Я уже отправил копии председателю Ротшильду – наверняка сейчас там вовсю идут повальные обыски.

Коррупция – опухоль любого организма.

И подвластный мне Люксембург, увы, не исключение.

— Собирались сбежать в Англию, но попались в Амстердаме. Досадно, должно быть? — Обратился я к пленнику.

— Если бы эти тупоголовые грузчики не копались… Кха! Кха-кха!

— Даже если бы вы добрались до Англии, — холодно заметил я, — после завершения гражданской войны в Империи я намерен ударить по ней. Куда бы вы делись? В Шотландию? Ирландию? В колонии Кальмара? С того момента, как вы выдали виконта Эльсхаймера, вашей семье было не скрыться от рук Бодо.

Этот пронырливый парень мстит за любые обиды, не гнушаясь никакими средствами. Свежий пример: когда Англия и Кёльн оставили его в дураках, он сжег дотла главные порты Кёльнского союза.

— Убей нас, — прохрипел Анхольт. — Весь наш род будет ждать тебя в Чистилище.

— В-ваша светлость! Я хочу жить! Прошу, пощадите! — Взмолились сыновья. Похоже, они не разделяли отцовского фанатизма. Все трое повалились в ноги, отчего глаза Анхольта полезли на лоб, а усы мелко задрожали.

— Выродки… до конца позорите отца.

— Господин, это никчемные трусы. Смысла оставлять их в живых нет, — подал голос Дрек.

Для него, привыкшего вести конницу в самоубийственные атаки, трусость была тягчайшим грехом. Но судьбу рода решает его глава. Я распорядился передать их в суд Люксембурга.

Для правителя куда важнее укреплять авторитет закона, чем разбрасываться казнями без суда и следствия. Поэтому в последнее время приказы о немедленной расправе из моих уст звучали редко.

— Кстати, для вас есть дело, — обратился я к офицерам.

— Мы застоялись, ваша светлость! Только прикажите!

Я отправил часть Ордена Рыцарей Шторма под началом Дрека и Теда, а также Орден Рыцарей Грифона Антона на север от Гамбурга. Им предстояло подчинить окрестные городки и деревни. В отличие от неприступного Гамбурга, они были практически беззащитны.

Рейды рыцарей в северных землях неизбежно окажут давление на Гамбург и Любек. С момента заключения перемирия серьезных стычек не было, так что Дрек и Тед сорвались с места с явным воодушевлением.

— Антон, присмотри за ними, чтобы не слишком увлекались, — добавил я.

— Сдержать этих двоих сложнее, чем в одиночку прорвать вражеский строй, — усмехнулся Антон.

Тем не менее он пообещал сделать всё возможное и степенно повел своих людей следом. Ощущение, будто отправил на прогулку двух непутевых младших братьев под присмотром одного рассудительного. Впрочем, они ветераны – справятся.

— Огонь!

— Грох! Ба-бах!

Наконец, началась осада Гамбурга. Под грохот орудий снаряды принялись дробить мощные стены города. Каменным градом на улицы посыпались и ядра тридцати гаубиц.

Гарнизон Гамбурга не остался в долгу: крепостная артиллерия открыла ответный огонь. Канонада гремела с обеих сторон, но в огневой мощи мы имели подавляющее преимущество.

— Впервые пускаем в ход железные ядра против стен Гамбурга, — заметил я.

— Бедные каменщики, — отозвался Уэнли. — Те, что годами обтесывали ядра, теперь останутся без работы.