Глава 412

Люди, отправленные в Польшу, наконец вернулись.

Согласно докладу, мы потеряли около двух тысяч человек, но ущерб, нанесенный Польше, был колоссальным. Масштаб разорения впечатлял: вереница повозок с добычей, начавшись у городских ворот, тянулась до самого горизонта.

Зрелище было настолько грандиозным, что горожане и знать Бранденбурга толпами высыпали на улицы. Верные подчиненные, зная мою страсть к искусству и книгам, выгребли из польских земель всё подчистую.

— По итогам проверки насчитано двести восемьдесят пять грузовых повозок, — доложили мне.

— Это же больше, чем во всем нашем обозе снабжения?

— И это не всё. Захвачено более десяти тысяч боевых коней.

— Да вы камня на камне от этой Польши не оставили.

Я с удовлетворением принимал плоды их трудов, в то время как Уэнли и Даниэль, кажется, были в ужасе. В их глазах читалась паника при мысли о том, сколько времени уйдет на опись этого добра. Впрочем, это их работа.

Польша заплатила непомерную цену за разграбление Саксонии. Западные аристократы, рассчитывавшие на легкую наживу, не только лишились всего имущества под ударами наших отрядов, но и сами были пригнаны сюда на цепях, словно псы.

Я ожидал, что Антон вместе с дуэтом Бароша и Херто возьмет в плен человек пятьдесят-шестьдесят, но когда привели пленников, захваченных Дреком и Кислингом на севере, общее число знатных заложников достигло ста двадцати пяти.

Два герцога, три маркиза, двадцать пять графов, сорок семь баронов.

Остальные – рыцари или безтитульное дворянство.

Бароны – дело привычное, но я не ожидал, что в сети попадут титулы рангом выше. Однако главным успехом стал захват польских принцев. Целых троих! Дрек и Кислинг превзошли все ожидания.

Старший сын Казимира – Владислав, второй сын – молодой Казимир, и третий – Альбрехт. Я и помыслить не мог, что в наших руках окажутся сразу первые три наследника престола. Даже один из них стал бы невероятной удачей.

Начальник штаба и Александр до этого настойчиво требовали наказать Дрека и Кислинга за самовольный переход границы, но после таких результатов о каре не могло быть и речи.

С благосклонной улыбкой я спросил, как им удалось добиться столь оглушительного успеха. Первым, с заметным воодушевлением, начал рассказывать Антон.

— При первом столкновении на границе поляки сопротивлялись упорно, но нам удалось блокировать их тылы внезапным маневром и разгромить штаб. После этого мы прошли маршем через Жагань, Грюнберг, Гродзиск и Позен, забирая в плен каждого дворянина, который попадался на пути.

— У простолюдинов брать было особо нечего, но богатства, накопленные этими господами, просто не поддаются описанию, — добавил Барош.

— Дошло до того, что нам не хватало телег, и пришлось на ходу переделывать захваченные повозки, — закончил Херто, покачивая головой.

Видимо, они и сами не ожидали, какой куш сорвут.

Один взгляд на этот караван давал понять, как нещадно польская знать обирала своих крестьян. Чтобы расположить к себе местное население, Антон не стал сжигать запасы зерна, а раздал их бедноте.

В итоге крестьяне едва ли не приветствовали захватчиков и охотно делились информацией о передвижениях и убежищах своих господ. Нужно было довести народ до крайнего отчаяния, чтобы он так легко отвернулся от своих правителей.

В отличие от Центральной и Западной Европы, где права крестьян расширялись, а число крепостных стремительно сокращалось, в Восточной Европе власть знати стояла выше королевской, и народ оставался лишь ресурсом для эксплуатации.

— После взятия Позена из Бромберга выступил карательный корпус, — продолжил доклад Антон. — Пока наш Орден Волка заманивал польскую кавалерию, используя тактику партизанской войны, Орден Рыцарей Грифона и наемная конница ударили в бок походным колоннам вражеской пехоты. Нам удалось захватить живьем герцогов Зелоковского и Келика.

— Мы сразу атаковали Бромберг, грабили его три дня, а затем двинулись вверх по Висле, разоряя города и веси вдоль берега. Так мы дошли до самой границы с Литвой.

— Ого, до литовской границы? — Изумился я. — А где же была армия, которая должна была вас остановить?

— Стоило им завидеть нас, как они пускались наутек. Настоящих сражений почти не было.

После двух сокрушительных поражений польские магнаты оставили попытки дать генеральное сражение. К тому же в Польше было мало городов с высокими каменными стенами, что делало их крайне уязвимыми перед лицом маневренной кавалерии.

Такой успех стал возможен еще и потому, что Польша была истощена войной с Богемией. Мои всадники могли безнаказанно терзать все земли королевства.

— Подвиги Хайзена и двух баронов впечатляют, — вставил Дрек, вернувшийся с севера. — Но и мы не промах.

Дрек буквально лучился уверенностью. Кислинг же, напротив, выглядел крайне изнуренным; его лицо осунулось, он то и дело клевал носом. Заметив мой пристальный взгляд, он вздрогнул и виновато выпрямился.

— Похоже, твой начальник штаба натерпелся куда больше тебя?

— О, это несомненно, — хохотнул Дрек. — Я лишь махал мечом, а всю стратегию выстроил Кислинг. Ваша светлость, этот парень – настоящий гений. Позвольте мне оставить его своим адъютантом?

Перед отправкой я строго-настрого наказал Дреку не пренебрегать советами Кислинга. Похоже, тот внял моим словам, что и привело к победе. Неудивительно, что Дрек не хочет с ним расставаться.

Однако Кислинг, стоя за спиной командира, отчаянно закивал мне, безмолвно моля о спасении. Видя это, остальные офицеры разразились хохотом. Увы, я не мог отдать его Дреку.

Такой талант нужен в генеральном штабе.

К тому же наш начальник штаба уже заготовил для него «теплую» встречу.

— Во время допроса ганзейского торговца в Штеттине, что в Померании, мы узнали о принце Йоханнесе Альбрехте, — начал отчет Дрек. — Он был наместником в Данциге. Мы рассудили, что если захватим его, польский король станет сговорчивее, и Кислинг разработал план, как выманить его и использовать в качестве заложника.

— И ради этого вы рванули к Данцигу без обозов?

В отличие от отряда Антона, действовавшего на западе, группа Дрека не имела налаженных линий снабжения. Они пересекли границу так стремительно, что тылы за ними просто не успевали.

Безрассудная затея, но они выкрутились за счет реквизиций на местах.

— Сопротивления почти не встретили. В деревнях и городах пополняли запасы, а попутно потрошили кошельки местных дворян – неплохая вышла прибавка. Но когда мы подошли к Данцигу, Альбрехт, почуяв неладное, бросил город и сбежал.

Хм, сбежал, даже не попытавшись дать бой.

Неужели в польской королевской семье одни трусы?