Глава 424

Письмо королевы таило в себе глубокий смысл. До сих пор единственным предлогом для вмешательства в иберийскую междоусобицу было требование к Фернандо Арагонскому, ставшему правителем Кастилии, оплатить издержки за Великое разграбление Рима.

Изабелла, которую заслуженно называли мудрой королевой, не могла не осознавать опасности призыва внешних сил. Раз она решилась пойти на этот шаг и привлечь меня, значит, пребывая в заточении, почувствовала прямую угрозу своей жизни.

Неужели Фернандо, заполучив власть в Кастилии, рискнул бы убить жену, невзирая на последствия? Или это месть дворянского рода Лахос из Толедо, чей глава, председатель совета, был казнен королевой по обвинению в заговоре?

Истина еще не открылась, но одно было ясно: мольба королевы о спасении дала мне безупречный повод. Теперь я смогу без лишних препятствий расширить линию фронта не только на Арагон, но и на всю Кастилию.

В замке Святого Ангела начался военный совет, где разрабатывалась конкретная стратегия вторжения на Иберийский полуостров. Поскольку никто из моих людей не знал местной географии, неоценимую помощь оказали генуэзские торговцы.

— Мы должны взять Барселону.

Первым делом начальник штаба предложил захватить этот город. Барселона была одним из ключевых узлов Арагонского королевства – овладев ею, мы получили бы идеальный плацдарм для продвижения вглубь Иберии.

— Чтобы войти на иберийские земли по суше, придется пересечь границу с Францией. По сведениям советников из Генуи, путь преграждают Пиренеи – горы там довольно суровые.

— Сомневаюсь, что они могут быть суровее Альп.

— Возможно, они и уступают Альпам в величии, но мы совершенно не знакомы с рельефом Пиренеев.

Не знать местности – все равно что ослепнуть. На чужой территории разведка должна работать непрерывно. К тому же Иберия считалась окраиной Европы, и сведений о ней было крайне мало.

В итоге напрашивался вывод: единственный путь – обойти горы вдоль побережья. Однако главной проблемой были даже не горы, а мощь арагонского флота, с которым не могли совладать даже генуэзцы.

Флот Арагона долгое время вел непрекращающиеся войны с исламскими силами за господство в Западном Средиземноморье, и не будет преувеличением назвать его сильнейшим в Европе. Чтобы противостоять ему, требовались объединенные силы Генуи и Венеции.

— Создать союзный флот? Вы, должно быть, шутите?

Присутствовавший на совете генуэзский советник воспринял идею в штыки. Прежде всего, Генуя и Венеция веками оставались непримиримыми соперниками, сражаясь за гегемонию на море.

Доходило до того, что в свое время венецианцы мешали генуэзскому флоту прийти на помощь Восточной Римской империи, когда османы осаждали Константинополь. Одно это говорило о том, что они как вода и масло – никогда не смешаются.

— К тому же эти проклятые венецианцы и пальцем не пошевелят ради войны в Иберии. Они сейчас помыкают королевой Кипра и слишком заняты, чтобы смотреть в другую сторону.

— Любопытно. Расскажешь подробнее?

— С превеликим удовольствием, ваша светлость. Вы сами убедитесь, что мы куда надежнее этих прохвостов.

Словно желая доказать коварство конкурентов, генуэзец поведал тайную историю, связанную с Кипром. Все началось со смерти правителя острова, Жака II.

Его кончина была весьма подозрительной: поговаривали, что его отравила собственная жена, венецианка Катерина. В итоге она стала регентшей Кипрского королевства.

Стоит ли говорить, что за ее спиной стояла Венеция?

А когда при сомнительных обстоятельствах от болезни скончался и их сын, Жак III, амбиции Венеции обнажились окончательно. Генуэзский советник не скрывал презрения:

— Эти бесстыдники не погнушались ядом, чтобы проглотить Кипр. Регентша Катерина превратилась в марионетку, и теперь островом фактически правит Венеция.

— Очевидно, они хотят сделать Кипр своим передовым постом, чтобы монополизировать торговлю в Восточном Средиземноморье.

— Мы, генуэзцы, чтим законы торговой этики, а у Венеции нет и тени совести. Когда пал Константинополь, никто в Европе не пришел на помощь. Только мы откликнулись на зов ромеев и сражались с Османом до конца. Пусть Империя погибла, а мы потеряли почти все колонии в Черном море, нам, итальянцам из Генуи, не в чем себя упрекнуть.

На фоне дурной славы венецианцев Генуя и впрямь выглядела чуть ли не благодетельницей. Хотя, конечно, заявлять, что одни лучше других – курам на смех.

Они помогали ромеям не из честности, а потому что обязаны были защитить свои черноморские фактории. В итоге после падения Византии мощь Генуи сильно пошатнулась.

Теперь их внешняя политика строилась на том, чтобы примкнуть к будущему лидеру Иберии. Однако из-за безрассудных действий Кастилии положение Генуи стало крайне шатким.

Генуэзский дож, приславший советников, всячески старался восстановить отношения со мной. Он даже конфисковал имущество прямой ветви рода Ровере в Генуе и преподнес его мне.

— Я понял, что с Венецией союза не выйдет. Однако для снабжения экспедиционного корпуса необходим контроль над морем. Сможет ли Генуя в одиночку выстоять против арагонского флота?

— Ваша светлость, буду откровенен: одних наших сил не хватит. Но если нам поможет Португалия, мы сможем сдержать Арагон.

— Португалия? Я знаю, что они с Кастилией – разные королевства, но с чего бы им вставать на нашу сторону? Я не могу ничего им обещать.

— Король Португалии Альфонсо после поражения в войне за кастильское наследство был вынужден отказаться от притязаний на трон, но теперь он видит в этой междоусобице шанс снова заявить свои права.

Предложение советника строилось на моем излюбленном принципе «разделяй и властвуй». Разумеется, я предпочитал не низкие интриги, а сделки, приносящие партнеру реальную выгоду.

Для тех, против кого это было направлено, это выглядело возмутительно, но врагами они всегда становились первыми. Так началась и эта гражданская война. Проблема лишь в том, что Португалия метит на кастильский трон.

Я не мог позволить свергнуть Изабеллу, которая сама просила о помощи. Значит, нужно найти другую наживку, чтобы удовлетворить португальского короля. Что же предложить?