Глава 442

Глава 442

Наконец кайзер Фридрих и кронпринц Максимилиан прибыли в Париж.

Императора сопровождал эскорт ландскнехтов в их пестрых, вызывающе ярких мундирах.

Максимилиан создал это регулярное наемное войско, переняв лучшие черты швейцарских наемников и стрелков Штрайта. И то, что эти «деревенские выскочки» теперь маршировали по французской столице, наглядно демонстрировало, как высоко взлетел их статус в этой войне.

Для истории Франции это стало несмываемым позором.

Сам визит императора был жестом глубочайшего символизма.

Мы с дофином Шарлем стояли плечом к плечу, наблюдая за приближением императорской процессии к Лувру. Лицо дофина было чернее тучи – не шутка, уже второй раз ему приходится встречать монархов враждебных государств.

И не только юный дофин, но и супруги-регенты, министры и высшая аристократия Франции – все они с чувством полнейшего бессилия взирали на вступление кайзера в город, оплакивая свою участь.

Но что поделать. Дальше им будет еще тошнее.

Специально чтобы попортить французам кровь, я подготовил небольшое «событие».

Вдоль главной дороги я расставил самых голосистых солдат. Как только император поравнялся с ними, они отдали честь и во всю мощь легких прокричали приветствие. Кайзер Фридрих и Максимилиан поначалу опешили, но быстро сменили удивление на милость.

— Зиг кайзер Фридрих!

— Габсбурги! Штрайт!

— Зиг кайзер Фридрих!

— Габсбурги! Штрайт!

Скандирование в честь императора гремело в самом сердце Парижа. Дофин Шарль побледнел как полотно, лица регентов и министров исказились от ярости. Однако никто не посмел издать ни звука протеста.

Максимилиан, ехавший во главе колонны, быстро спешился и помог императору выбраться из кареты. Кайзер, чьи ноги уже плохо слушались его, оперся на руку сына и ступил на расстеленную красную ковровую дорожку.

— Граф Люксембург приветствует кайзера.

— Гранд-гауптман, весьма… помпезный прием, — отозвался император.

— Вам по душе мой подарок, ваша светлость?

— Тот факт, что я принимаю его именно в Париже, делает его вдвойне приятным.

Император выглядел крайне довольным. Максимилиан украдкой скорчил мне забавную гримасу. Затем взор кайзера обратился к дофину Шарлю и супругам-регентам. На лицах французов читалась неприкрытая злоба.

Всё выглядело так, будто Франция окончательно покорена Империей. Эти гордецы, столь кичившиеся своей культурой, никогда не забудут этого унижения. Но для Империи сегодняшний день станет историческим.

— Великий король великой Франции приветствует кайзера, проделавшего столь долгий путь.

— Кайзер, правящий Священной Римской империей германской нации, благодарит Францию за гостеприимство.

«Германской нации»? Насколько я помнил, официальное название звучало как «Священная Римская империя», преемница Западной Римской империи. Но здесь она впервые была названа империей германской нации.

Судя по тому, что Максимилиан и другие имперские чины и бровью не повели, это название было утверждено заранее. Среди свиты я заметил и министра государственных дел, герцога Саксонии, который некогда лишился титула курфюрста.

Князя Карлуса не было видно – похоже, его оставили присматривать за Австрией, а министра прихватили с собой. Бедолага только начал восстанавливать Саксонию, а его снова куда-то тащат?

— Вы не слишком похожи на Короля Людовика, каким я его помню, — заметил кайзер.

— Я законный наследник покойного короля! И я не позволю подобных домыслов…

— Ха-ха, не поймите превратно. Я лишь хотел сказать, что вы больше пошли в королеву.

Шарль моментально запутался в сетях императорского красноречия. Со стороны это выглядело как дедушка, подтрунивающий над девятилетним внуком. Регенты поспешили выручить дофина, который в замешательстве лишь хлопал глазами.

— Путь был долгим, не желаете ли вы отдохнуть сегодня во дворце, а дела начать завтра?

— Я принимаю предложение регента. Мы не могли упустить случая войти в Париж как победители, и, признаться, немного переутомились. С нетерпением жду начала официальных переговоров между Империей и Францией.

— Перед этим вас ждет торжественный прием. Франция умеет чествовать почетных гостей.

— Что ж, в отличие от времен «коварного паука», теперь вы, кажется, научились принимать гостей как подобает.

Тот ли это немощный старик, которого я знал? Откуда в нем эта хватка? Он мастерски перехватил инициативу у регентов. Я взглянул на Максимилиана, но тот лишь сокрушенно покачал головой.

Регент Пьер тоже с трудом скрывал недоумение.

— Вопреки слухам, ваша светлость выглядит весьма бодро.

— Благословение Господне и труды Гранд-гауптмана преобразили меня.

Говорят, если человек резко меняется, значит, скоро помрет, но это преображение кайзера больше всего выбило из колеи именно меня. Трудно было понять, добрый это знак или нет.

— Гранд-гауптман, я пойду отдыхать. Оставляю всё на тебя.

Император, пронесшийся по залу подобно урагану, удалился в отведенные покои под конвоем французской знати и бдительным присмотром ландскнехтов. Эх, будь здесь князь Карлус, он бы точно прояснил ситуацию.

— Что, черт возьми, произошло в венском дворце?