Глава 476

— За последний год улов в прибрежных водах значительно вырос.

— Да, я и сам заметил, что у порта кишат косяки сельди.

— Поговаривают даже, будто её можно черпать из воды прямо руками.

Это действие пассивного навыка, связанного с водными ресурсами. С тех пор как Голландия и Фрисландия вошли в состав моих владений, объёмы добычи рыбы взлетели до небес. Из-за этого цены на сельдь обвалились почти до нуля.

Для жителей Голландии, чей основной доход зависит от рыболовства, это не сулит ничего хорошего. К тому же водные ресурсы, в отличие от сельского хозяйства, имеют свой предел. Нужно ввести ограничения на бесконтрольный вылов.

— Если мы ограничим улов, то недовольство рыбаков – это полбеды, — заметил собеседник. — Удастся ли нам вообще удержать всё под контролем?

— Говорят, что каждый город Голландии построен на костях сельди, — ответил я. — Но бездумный промысел всегда ведёт к упадку. Нельзя забывать урок, который преподал Ганзейский союз.

Раньше сельдь и треску в огромных количествах ловили в Балтийском море. Однако спустя столетия климат начал меняться, и рыба ушла в Северное море, что положило конец процветанию Ганзы.

Именно поэтому Ганзейский союз так отчаянно цеплялся за монополию на соль. Чтобы солить сельдь, требовалось колоссальное количество соли, и они, захватив рынок каменной соли, творили что хотели.

Так продолжалось до тех пор, пока еврей Антонио родом из Иберии не предложил торговать иберийской морской солью. Была основана торговая компания «Ротте», и когда на рынок хлынула дешёвая соль, цены на неё рухнули.

Это стало смертельным ударом для Ганзейского союза и решающей причиной, по которой они поддержали дворян в имперской гражданской войне. После поражения Ганза превратилась в подконтрольную организацию Майнцского союза.

— Неизвестно, примет ли совет Амстердама ваши глубокие помыслы о будущем, Ваше Высочество. Те, кто привык наживаться на сельдяном промысле, наверняка воспротивятся квотам.

— Если воспротивятся, мы дадим им подходящий «пряник».

Силовое подавление – лишь временная мера. Чтобы отношения были долговечными, нужно компенсировать убытки в других сферах. Если вести себя как бандит, по примеру Империи Мин, легко стать международным изгоем.

— Мы сохраним за Амстердамом статус главного города Голландии, и это утихомирит их тревоги. Генерал-губернаторство разместим там, а не в Ротте, сделав город центром политики и экономики.

— Мудрое решение. Амстердам всегда был гордостью голландцев, и если он сохранит статус столицы региона, недовольство совета и горожан сойдёт на нет.

Жители всегда гордятся высоким статусом своего города. А уж если это столица, то и говорить нечего. Амстердам недолюбливал Ротте именно по этой причине.

Ротте изначально строился вокруг порта и верфей. Ему ни к чему быть политическим центром. Если два города будут дополнять друг друга, они смогут расти вместе.

— Защита водных ресурсов – это способ сохранить достаток рыбаков в долгосрочной перспективе, но люди не всегда способны рассуждать здраво. Ум всё понимает, а сердце не принимает.

— Значит, нужно начать с формирования общественного мнения, используя пример пришедшего в упадок Ганзейского союза.

— Именно так. Для этого мы и должны помнить их урок.

Порой чувства берут верх над разумом. Поэтому необходимо создать национальное согласие, чтобы логика возобладала над эмоциями. Однако я не потерплю беспочвенных обвинений и подстрекательства.

Банкет был в самом разгаре, но такие празднества всегда больше радуют гостей, чем виновников торжества. К тому же многие использовали вечер, чтобы присмотреть партию для политического брака, так что мы с Дирком оказались на заднем плане.

Потому мы и обсуждали политику Голландии и Вестфалии в отдельном кабинете. Моя невеста как раз притомилась и отдыхала. Пока я наслаждался кофе, который принёс Даниэль, разговор зашёл о неожиданном.

— Ого, значит, в Амстердаме сейчас модно торговать долями компаний?

— Да. Особенно популярны доли Брюнхильда, Бертхайма и торговой компании «Ротте».

— Любопытно. Богачи вполне могут перепродавать свои доли друг другу.

Брюнхильд, специализирующийся на фарфоре и предметах роскоши, и Бертхайм, монополизировавший добычу ископаемых в Империи и Восточной Европе, были двумя столпами среди предприятий Люксембурга.

Торговая компания «Ротте» начинала с морской соли, но теперь расширила влияние на торговлю в Северном море, захватив почти всё пространство до Иберии и Ла-Манша. В Балтийское море, подконтрольное Кальмарской унии, мы не совались.

Меха и древесина из Новгорода были основным доходом Кальмарской унии, поэтому я оставил эту сферу им. Если я заберу всё себе, то превращу Унию во врага.

Новгородским купцам было бы выгоднее продавать товары нам напрямую, минуя посредников, но что поделаешь? Морская торговля Новгорода была разгромлена Кальмаром и Ганзой ещё в стародавние времена.

К тому же сейчас они присоединены к Великому княжеству Московскому и не могут вести независимую торговлю. Я тоже не могу игнорировать великого князя Ивана и устанавливать с ними дипломатические отношения в обход него.

Как бы то ни было, эти компании принадлежали мне, но я владел лишь 51% акций, а остальные 49% мирно распределили между собой буржуа. И вот теперь они начали дробить и распродавать свои доли.

Поскольку я исправно выплачивал ежегодные дивиденды, буржуа получали солидный доход, практически ничего не делая. Более того, это в корне отличалось от ростовщичества.

Евреев вытеснили в ростовщичество потому, что получение процентов на деньги считалось прямым билетом в Чистилище. Дивиденды же – это распределение прибыли компании между инвесторами.

— Но ведь торговля долями не так проста, как кажется?

— Именно поэтому квалификация участников строго проверяется на основе репутации в Майнцском союзе.

— Хочешь сказать, Майнцский союз исполняет роль биржи?

— В каком-то смысле. Например, богач, чьё имя и доля внесены в реестр акционеров Брюнхильда, лично приводит покупателя в амстердамский филиал Майнцского союза. Там в присутствии чиновника и стражи совершается сделка, и имя владельца в книге меняется. За это, насколько мне известно, взимается комиссия.