Глава 503

Король Южной Англии Генри Тюдор был человеком непомерных амбиций. Годы нищенской эмиграции во Франции после падения Ланкастеров превратили его в отъявленного скрягу, но так и не заставили отказаться от притязаний на величие.

Пройдя через лишения и терпеливое ожидание, Генри ухватился за свой шанс и взошел на престол Южной Англии. И пусть Британия была расколота на пять частей, он верил: час объединения настанет, нужно лишь дождаться своего времени.

Разумеется, Генри трезво оценивал ситуацию и понимал, что завершить объединение Англии при своей жизни ему вряд ли удастся. Поэтому он сосредоточился на закладывании государственного фундамента и пополнении казны ради своих преемников.

Однако Британия, опустошенная сокрушительным комбо из Столетней войны, Войны Роз и недавней войны на самом острове, лежала в руинах. Выжимать из нее доходы было задачей почти невыполнимой. И вот тут бережливость Генри, граничащая с фанатизмом, расцвела во всей красе.

Его супруга, принцесса Елизавета, порой горько раскаялась в этом браке – настолько аскетичный образ жизни навязывал муж. Король мобилизовал всех правоведов, чтобы те откопали в архивах старые налоги, и развернул такую налоговую реформу, что содрогнулась вся страна.

Он умудрился обложить рыцарей сбором за посвящение в сан, а на дворян и джентри обрушил лавину из двадцати с лишним видов податей: налог на окна, налог на дымоходы, налог на соль, на роскошь, на свадьбы и даже на наследство. Разумеется, в ответ на него вылились ушаты народной ненависти и проклятий.

Подобное самоуправство стало возможным лишь потому, что феодальная знать, способная сдерживать королевскую власть, была практически выкошена бесконечными войнами. И теперь перед лицом абсолютной власти династии Тюдоров дворяне и джентри едва сводили концы с концами.

— Что? Торжества в честь победы? — Генри недовольно поморщился. — Обойдусь. Вы видели, сколько сейчас стоит билет на корабль?

— Говорят, главарь северных мятежников собирается там быть, — вставил помощник.

— Что?! Почему ты сразу не сказал!

К слову, в расколотой надвое Англии северяне и южане отказывались признавать друг друга государствами, величая противников не иначе как мятежниками. Так что Генри, сокрушаясь о потраченных на билет деньгах, был вынужден взойти на борт судна в Темзе.

Глядя на бесчисленные суда, входящие в устье реки, Генри буквально облизывался. В основном это были юркие когги, а морские перевозки в Северном море сейчас практически монополизировала Голландия.

— Обложи мы эти лоханки налогом, казна бы лопнула от золота, — пробормотал он.

— Ваше Величество, об этом не может быть и речи, — поспешно возразили спутники. — Тронуть голландские суда – значит навлечь на себя беду.

— Да знаю я. Просто к слову пришлось.

Корабли казались ему аппетитными, словно откормленные свиньи, но Генри оставалось лишь сглатывать слюну и смотреть в сторону. Из-за бездарного правления Эдварда IV английский флот фактически перестал существовать, и теперь море безраздельно принадлежало голландцам.

А за их спинами маячила тень князя-волка.

Одного этого было достаточно, чтобы ощутить ледяное давление.

— Где бы еще раздобыть деньжат… — вздохнул король.

Все мысли Генри были заняты лишь наживой. Дворяне из его свиты за спиной короля лишь тяжко вздыхали, проклиная его как последнего скрягу. Они были твердо уверены: Генри Тюдор – живое воплощение Маммоны.

Почти все сопровождающие, кроме самых приближенных, ехали за свой счет, да еще и были вынуждены платить королю особый «сбор за сопровождение». Эти траты были неизбежны, если они хотели попасть на торжества, где собирались сильные мира сего.

Без протекции короны Южной Англии путь туда был заказан. Генри не только беззастенчиво обирал своих подданных, пользуясь случаем, но и переложил на них все путевые расходы.

«Этот жадный выродок точно сгорит в аду», – думал один.

«Черт возьми, если поездка не окупится, я пойду по миру», – сокрушался другой.

Знал ли Генри об этих мыслях или нет, но, когда они прибыли в порт Ротте, он замер в изумлении. Перед ним покачивалось судно, размеры которого поражали воображение – оно было значительно больше привычных коггов.

Невероятно высокие бак и ют делали его идеальным для морских сражений, а наличие трех мачт обещало превосходные ходовые качества. Генри на безупречном французском обратился к портовому чиновнику:

— Никогда не видел ничего подобного. Что это за корабль?

— О, это каракка нового образца, недавно сошедшая со стапелей.

Интерес короля вспыхнул мгновенно. Для островной Англии море оставалось ключевым стратегическим ресурсом, а возрождение флота было единственным способом изолировать Северную Англию.

Эти суда, именуемые каракками или нао, изначально предназначались для исследования африканского побережья, но из-за вторжения князя-волка в Иберию планы строительства отошли на второй план.

В итоге корабелы, работавшие над каракками, перебрались в Голландию и Портсмут, где и спустили на воду первые образцы. Впрочем, Генри еще не знал, что в Портсмуте такие гиганты тоже скоро станут обычным делом.

— Великолепное судно. Это военный корабль? — Спросил он.

— Пока нет. Оно еще не введено в строй, готовится к испытательному плаванию.

Генри не мог оторвать взгляда от каракки. По сравнению с этим мощным, статным исполином привычные когги и каравеллы казались жалкими скорлупками. Все-таки размер имел значение.

К тому же, с такого судна было бы куда приятнее собирать корабельный налог. Генри засыпал чиновника вопросами, но тот и сам знал немного.

Никто еще не догадывался, что эти исследовательские каракки, построенные на «Особой верфи» под личным присмотром князя-волка, созданы для великой цели – выхода в открытый океан и открытия путей к Новому Свету и Индии.

Пока же они лишь осваивали прибрежные воды. Но Генри уже убедился: князь-волк всерьез нацелился на море. А значит, Южной Англии нужно было понять, как извлечь из этого выгоду.

Вернуть былое величие флота Южная Англия пока не могла. Зато ее кораблестроители не уступали иберийским. Если строить суда на продажу, можно сорвать огромный куш.

— Мы потеряли Портсмут и Кент, но, слава Богу, верфи в устье Темзы все еще при нас. Господь явно оставил Британии путь к спасению. Если князь-волк так одержим морем, он купит наши корабли втридорога.

— Ваше Величество, — возразил один из ближайших советников, Ричард Эмпсон, — не станет ли князь-волк, напротив, сбивать цену?

Генри лишь покачал головой. Еще во времена изгнания он внимательно изучал торговую политику князя.

Тот никогда не гнался за сиюминутной выгодой. Напротив, он часто шел на убытки, покупая товары соседей по завышенным ценам. Поначалу Генри не понимал логики, но, наблюдая за последствиями, осознал истинный замысел князя. И это осознание вызвало в нем смесь ужаса и восхищения.