Глава 515

Не прошло и года с окончания Великой европейской войны, как над Иберией и Балканами вновь сгустились тучи. На сей раз камнем преткновения стали религиозные распри. Конец одной войны стал лишь прелюдией к другой.

Пока вспыхивали лишь локальные стычки, и, к счастью, до тотального противостояния дело не дошло. Под тотальной войной я подразумеваю не конфликт отдельных стран, а столкновение всего христианского мира с исламским.

После крестового похода на Варну само это движение изжило себя. Европейские монархи, осознав, что на святой войне больше не добыть ни денег, ни славы, поспешили умыть руки, и крестовые походы превратились лишь в средство обороны.

В последнее время созываемые силы были немногочисленны: в основном это были отчаянные воззвания папского престола и восточноевропейских королевств, пытавшихся сдержать натиск Османа. Франция и Империя в этом почти не участвовали.

— Как Защитник христианства, собираетесь ли вы объявить иноверцам священную войну? — Спросил Максимилиан.

— Мы вполне способны отразить вторжение и без подобных лозунгов. Напротив, стоит опасаться тех, кто попытается использовать меня, прикрываясь святым делом. Ведь на поверку «священная война», — это лишь удобный предлог.

Причиной краха крестовых походов в прошлом было вовсе не стойкое сопротивление ислама, а раздоры и глупость самих предводителей. Ослеплённые гордыней европейские правители бесконечно грызлись за личную выгоду.

Папа Римский был не в силах их обуздать.

Однако теперь, в отличие от прежних времен, появился тот, кто способен навести порядок.

Я сидел на троне в зале аудиенций и с отрешённым видом, точно попугай, твердил дежурные приветствия. Но зачем все эти люди просят меня о посредничестве? Ответ прост: они признали меня гегемоном Европы.

Собственно, иного выбора у них и не было.

Я сокрушил каждого, кто мнил себя важной фигурой в Европе. Сейчас они покорно склонили головы, но стоит им хоть немного окрепнуть, как они тут же попытаются взбунтоваться. Это в самой природе европейских монархов.

К счастью, создание коалиции против рода Штрайт пока продвигалось туго. Центром этого сопротивления, разумеется, была Франция. Она никогда не смирится с порядком, который диктует Империя.

По сведениям Центрального разведывательного управления, ордена Полумесяца и министерства иностранных дел, Франция ведет тайную игру. Она пытается вовлечь Польшу, Литву и иберийские государства в тройственный союз.

Благодаря Рене из Прованса, который в обмен на защиту Карла VIII, последнего прямого наследника Валуа, оставил мне в наследство орден Полумесяца, я знал о внутренних делах Франции лучше кого бы то ни было.

Франция грезит о былом величии. И хотя сейчас королевская власть там парализована борьбой с Лигой Общего Блага, стоит им преодолеть этот кризис, как они вновь станут грозной силой, угрожающей Империи.

Польша и Литва также оставались потенциальными противниками.

Казимир потерял слишком много в прошлой войне, но именно благодаря моему вторжению и разгрому мятежных феодалов силами кавалерийской дивизии он сумел выстроить абсолютную монархию.

Сейчас страна ослаблена поражением, но нет сомнений, что вместе с Францией они первыми нанесут удар в спину Империи. Именно поэтому я придавал такое значение дипломатии с Великим княжеством Московским.

Иберия пока не определилась с позицией. Моя встреча с королевой Изабеллой и королем Фернандо, которые ожидали своей очереди, должна была решить, станут они союзниками или врагами.

Мой взгляд упал на Кислинга, которого я застукал за не самым благородным занятием – он ковырял в носу. Почувствовав на себе всеобщее внимание, Кислинг забегал глазами, смущённо кашлянул и поспешил озвучить план действий.

— Что нам делать, если иноверцы предпримут масштабное вторжение одновременно через Иберийский и Балканский полуострова? — Спросил он.

— Нападение с двух сторон сразу? — Переспросил Кислинг. — Вероятность мала, но если допустить подобное, первым делом нужно захватить господство в Средиземном море. Если мы обезопасим морские пути, это растянет силы врага, чьи территории сильно привязаны к побережью. В этом вопросе содействие Генуи и Венеции, веками царивших на море, будет иметь решающее значение.

Максимилиан и Ханс, на личном опыте убедившиеся в важности флота во время войны в Британии, согласно кивнули. Для Филиберто же и Франца, никогда не видевших моря, эти рассуждения были в новинку.

Кислинг любезно пояснил:

— Тот, кто владеет морем, владеет торговлей. Тот, кто владеет торговлей, владеет Европой. Это один из базовых принципов господства на море, который когда-то поведал мне ваша светлость.

Кислинг вкратце напомнил о морских сражениях между Голландией и Англией, предшествовавших британской кампании, и о том, в каком плачевном положении оказалась Англия, утратив контроль над водами.

— Страна, потерявшая господство на море, беззащитна перед высадкой десанта в любой точке. Это ключевой стратегический фактор, предопределяющий исход войны. Поэтому море всегда в приоритете.

— Вот оно как… Значит, не зря герцог Люксембург так усердно вкладывался в развитие флота, — протянул один из присутствующих.

— Теперь и я осознал всю важность морских путей, — добавил другой.

Франц и Филиберто, будучи уроженцами сухопутных регионов, не сразу прочувствовали суть, но нельзя было забывать: все потоки ресурсов прямо или косвенно завязаны на море.

— А что думает министр иностранных дел?