Глава 522
Глава 522
Когда-то, будучи рыцарем герцогства, я мечтал лишь о том, чтобы стать лордом и жить в свое удовольствие. Но по мере того как росло мое влияние и крепла власть, я, сам того не заметив, стал воплощением целого государства.
Моей миссией стало закладывание прочного фундамента для освоения Нового Света ради будущего дома Штрайт. В то же время моим долгом было устранение любых потенциальных врагов, способных угрожать нашим землям.
Я раздробил Британию на пять мелких государств и сломил дух Иберии, тем самым предотвратив само зарождение Британской империи и союза Испании с Португалией. Теперь список потенциальных угроз сократился до двух пунктов.
Первый – это Франция, которая хоть и пребывает сейчас в состоянии грогги, способна в любой момент вернуться в ряды сверхдержав. Второй – Русское Царство, будущая колыбель Российской империи. О Польше и говорить не стоит, а Османская империя и так изначально наш враг.
Франция сейчас раздираема внутренними противоречиями: Лига Общего Блага – грозный противник короны – все еще в силе, что крайне осложняет управление страной. Вероятно, именно из-за их активности королевский двор решился почтить своим присутствием торжества в честь победы.
С дипломатической точки зрения я не поддерживал никаких связей с Лигой Общего Блага. Их официальным союзником была Бургундия, а не я. Однако для французской короны это все равно повод для серьезных опасений.
Гордые Валуа наверняка хотели проигнорировать торжество, но перспектива того, что я и Лига Общего Блага можем ударить по рукам, делала их положение заведомо проигрышным.
— Регент Пьер приветствует герцога Люксембургского от имени Его Величества короля великой Франции.
— Глава Лиги Общего Блага, благородный и славный союзник, герцог Орлеанский и герцог Бретонский приветствуют герцога Люксембургского. Да пребудет милость Господня над Францией хотя бы в малой мере.
— Добро пожаловать в мой дворец, — ответил я. — Гостям из Франции будет оказан самый теплый прием.
Мы обменялись дежурными любезностями. Герцогиня Анна, «Великая мадам» и первая регентша Франции, казалось, была немало удивлена обликом Люксембургского дворца – опрятного, чистого и величественного.
Французский Лувр в те времена еще не обрел черт Ренессанса; это был типичный готический средневековый замок с устремленными в небо острыми шпилями. На его фоне Люксембургский дворец выглядел воплощением стиля и современности.
Лувр перестроят в его нынешний вид лишь при Франциске I. Ирония судьбы: сын того самого графа Ангулема, что сейчас сверлит меня недовольным взглядом, в будущем превратит Лувр в ренессансный шедевр.
— Зная о вашей любви к вину, мы привезли в подарок лучшее из Бургундии, — произнес Пьер.
Вина из Дижона, как и Сент-Виван Премье Крю из Безансона, считались бургундскими. Однако те крохи, что производились в окрестностях столицы герцогства, были невероятной редкостью.
Французская корона долгое время удерживала монополию на это вино, и оно почти не попадало в свободную продажу. Даже я до сих пор не пробовал истинной эссенции Бургундии, довольствуясь лишь Сент-Виваном.
— Благодарю за столь ценный дар. Скажите, не тяготит ли Францию какая-либо проблема?
— Наша великая Франция не нуждается в посредничестве при решении споров, — парировал регент Пьер. — Мы прибыли лишь поздравить благородного господина с победой.
В его словах сквозила истинно французская спесь. Смысл был ясен: «Нам было не по себе, и мы приехали, но просить тебя ни о чем не собираемся». Что ж, я не стал задевать их гордость.
Впрочем, в чем на самом деле заключался интерес Франции? Согласно донесениям Ордена Полумесяца, главной целью короны было восстановление армии, практически уничтоженной в прошлой войне.
Ведь под боком оставался опасный враг – Лига Общего Блага.
В эту эпоху власть была синонимом военной мощи.
Став свидетелями сокрушительной силы Армии обороны Люксембурга, другие страны начали лихорадочно внедрять систему регулярных войск. Даже гонка вооружений между Северной и Южной Англией была продиктована желанием создать мощную постоянную армию.
Не будет преувеличением сказать, что войны Средневековья были войнами наемников. Но появление регулярных частей Люксембурга полностью изменило парадигму: мы довели до совершенства тактику огнестрельного оружия и саму систему воинской повинности.
Наемники постепенно уходили с авансцены, превращаясь во вспомогательную силу для прикрытия флангов и тыла. В конце концов, эти наемные пройдохи никогда не горели желанием лезть в самое пекло фронта.
Хотя швейцарцы были исключением.
Они были профессионалами до мозга костей.
Их дурная слава в мире наемников объяснялась просто: они были беспощадны даже к своим коллегам по цеху. Никакой цеховой солидарности. Поэтому при появлении швейцарских пикинеров противник обычно предпочитал ретироваться.
В Италии же, когда вспыхивала война, городские власти и граждане скидывались на наемников, которые на поле боя лишь имитировали бурную деятельность. Их боевая эффективность была ниже всякой критики.
Яркий пример – битва при Ангиари: при столкновении тысяч бойцов погиб всего один человек. Да и тот, говорят, по глупости свалился с лошади и попал под копыта. Я порой гадал, как такое вообще возможно.
И забавно, что правительство Флоренции еще и заказало великим мастерам, Леонардо и Микеланджело, увековечить это позорище в росписях. Как бы то ни было, регулярная армия стала новым трендом Европы.
— Хотя нужды в посредничестве нет, возникла одна досадная мелочь, — продолжил Пьер. — После заключения Амьенского и Парижского договоров в земли Франции хлынули немецкие торговцы. Известно ли герцогу, что они наживаются на нас, устанавливая грабительские цены?