Глава 557

Сражение началось с захвата морских путей к западу от Лиссабона и нижнего течения реки Тежу. Однако вопрос о том, можно ли считать эту войну полномасштабной, оставался спорным, поскольку никто официально её не объявлял.

Конфликты, вспыхивающие исподтишка, обычно классифицируют как локальные столкновения. Но когда целью становится столица Португалии, мнения о легитимности такой войны неизбежно разделяются.

Ясно было одно: эти мерзавцы первыми попытались вставить мне палки в колёса, так что сначала нужно разнести Лиссабон, а уж потом разбираться. Впрочем, штурмовать высокие и толстые стены города – задача не из лёгких.

Даже когда объединённый итальянский флот из тридцати кораблей взял под контроль низовья Тежу и принялся осыпать снарядами береговые батареи и городские кварталы, захват города оставался невозможным без контроля пехоты над стенами.

— Даже если экспедиционный корпус выступит прямо сейчас, им понадобится больше недели, — заметил я.

— Атаковать стены без артиллерийской поддержки крайне трудно, — добавил офицер.

Пушки вошли в обиход на полях сражений не так уж давно. В герцогстве Берен их используют меньше десяти лет, и порой диву даёшься, как раньше проводили осады без канонады.

Настолько это было тяжелым делом.

Обороняющаяся сторона всегда имела колоссальное преимущество.

Взять ту же Столетнюю войну: после битвы при Азенкуре Франция избегала открытых сражений с Англией, предпочитая отсиживаться за стенами, зная, что англичанам будет чертовски трудно их взять.

Но с появлением пушек крепостные стены превратились в громоздкие и малополезные сооружения. Конечно, горожане по-прежнему чувствовали себя за ними спокойнее, но абсолютной защитой стены быть перестали.

Поэтому теперь в любой стране стараются установить на стены орудийные батареи. Если конструкция не позволяет – затевают масштабную реконструкцию. Спрос на пушки взлетел до небес.

Благодаря моим ранним инвестициям в оружейный бизнес, чугунные пушки, произведённые на заводах Брегенца, разлетались по всей Европе. Даже те орудия, что сейчас стояли на стенах Лиссабона, были родом из Брегенца.

Разумеется, основные модели нашей армии были запрещены к продаже, а на экспорт шли упрощённые версии. Но даже они, благодаря пассивным навыкам в сфере производства, обладали куда большей живучестью, чем обычные пушки.

— Получается, пушки, которые экспортировал Люксембург, теперь нацелены на нас, — пробормотал Филиберто.

— Я бы сказал, это отличный шанс доказать, что наши собственные пушки куда мощнее и надежнее, — ответил я.

— По-моему, проблема не в этом… То, что созданное мной оружие бьет по мне же…

Похоже, я невольно привил Филиберто негативное отношение к торговле оружием. Юному герцогу, должно быть, трудно это принять. Однако я не собирался прекращать это дело – прибыль была слишком уж заманчивой.

В конце концов, оружие – это лишь инструмент. Каким бы совершенным оно ни было, если дисциплина в армии никудышная, толку от него ноль. В этом смысле моя армия была на совершенно ином уровне.

В отличие от Иберии, у нас не задерживали жалованье месяцами, солдатам не приходилось самим добывать снаряжение – всё выдавало государство, а боевые выплаты были весьма щедрыми. Для солдат это идеальные условия.

К тому же, почести, оказываемые павшим, были велики. Воины верили, что если они отдадут жизни, государство позаботится об их семьях. И потому они без колебаний проявляли доблесть в бою.

Я шел на колоссальные военные расходы именно ради того, чтобы закалить этот дух. Когда есть за что умирать, никто не побежит с поля боя.

В этом и заключалась мощь Армии обороны Люксембурга.

— Мы не можем просто сидеть и ждать подхода основных сил. Чего стоите? За лопаты!

— Что? За лопаты? Ваше Высочество? Зачем нам лопаты и кирки? — Удивился Филиберто.

Нашему юному Его Светлости Герцогу явно не хватало боевого опыта. Хоть он и участвовал в осаде Малаги, Аугуст держал его при себе, и парень не видел изнанки войны.

— Первый этап осады – это рытье траншей. Теории тут мало. Командир должен сам уметь работать лопатой, чтобы понимать, каково приходится его людям на месте.

— Неужели вы хотите сказать, что я тоже должен… — он запнулся.

— Раз уж я копаю, ты тем более не отлыниваешь.

— Буду! Буду копать!

Прихватив с собой приунывшего Филиберто, я преподал ему урок траншейного искусства. С переходом на огнестрельное оружие важность окопов возросла настолько, что они стали определять исход тактических маневров.

Гонсало де Кордова, истинный мастер траншей, наглядно доказал это в крепости Санта-Марти, выстроив практически непробиваемую оборону против войск с огнестрелом.

Если бы не мой безумный натиск, прорвать те порядки было бы почти невозможно. Появление окопов, заставляющих противника нести чудовищные потери, в корне изменило характер войны.

К тому же, траншеи нельзя копать как попало – нужно тщательно выверять углы относительно стен. Стоит подставить сектор под обстрел, и его перемелют в труху.

Филиберто не понимал, что всё это – применение инженерных знаний на практике. Будучи изнеженным молодым господином, маленький герцог быстро выдохся. «Хм, надо бы и своих детей приучить к лопате», – подумал я.

— Ох, помираю… Ваше Высочество! Больше не могу! — Взмолился он.

— Ты же еще молодой, а уже скис от какой-то ямки? Принцесса Саджар будет разочарована.

— Я не устал! Я еще как полон сил! Я покажу принцессе, на что способен мужчина!