Глава 596

Европа и Левант сегодня напоминают кипящий котел хаоса.

Религия, старые обиды, нехватка продовольствия, голод и холода – наслоение всех этих проблем спровоцировало войну, истинного победителя в которой определит лишь история. В глобальном смысле это можно назвать столкновением идеологий.

Объявление войны со стороны Франции и Польши было предсказуемым. Пока я наводил порядок в Магрибе и Египте, втайне гадал, когда же они решатся на удар, и детонатором послужил вызов Османа.

Не имея смелости выступить в одиночку, они решили дождаться, когда мы схлестнемся с турками, и поживиться в «пустом доме». Но на страже Люксембурга стоят непоколебимые командиры корпусов Сольвей фон Штаде и Адельборн Шпиц.

Тщательно изучив основные театры военных действий через стратегическую карту, я убедился: вопреки грозным цифрам в сто двадцать тысяч человек, уровень французской армии оказался невысок. На всех фронтах их нещадно громили части Армии обороны Люксембурга.

В Бургундии 2-й корпус под началом Максимилиана одержал сокрушительную победу. Вместо того чтобы немедленно маршировать на Париж, Максимилиан разделил силы на небольшие отряды для полного покорения Нормандии.

Прежний Максимилиан не упустил бы шанса покрыть себя славой захватчика Парижа, но теперь он, кажется, научился извлекать реальную выгоду. Завладев Нормандией, Бургундия лишит Францию выхода к Северному морю.

Средиземноморье и так стало моим внутренним морем, так что у французов останется лишь Бискайский залив. Но если и герцогство Бретань отойдет к Людвигу, морские горизонты Франции сузятся до предела.

Я методично загоняю их в кувшин. Причина такой настойчивой травли проста: Франция – это страна, которая никогда не покорится мне по-настоящему. Ее культурная гордость и потенциал слишком велики.

Историю Франции можно делить на «до» и «после» Наполеона. Помнится, в свое время она была в шаге от покорения всей Европы. Зная будущее, я не могу перестать видеть в ней объект для постоянной бдительности и сдерживания.

При этом я не пытался игнорировать Францию или душить ее экономической изоляцией. Напротив, торговля между Люксембургом и Францией достигла невероятных масштабов.

Французский королевский двор забил тревогу лишь тогда, когда на фоне неурожаев и засухи, катастрофически снизивших внутреннее производство, на рынок хлынули дешевые сельскохозяйственные товары из Люксембурга.

Только тогда они осознали истинный смысл «свободного рынка». Но время вспять не повернуть – Франция оказалась в такой экономической зависимости от Люксембурга, из которой нет выхода.

Такова была цена за открытие рынков после Войны за бургундское наследство и Первой великой европейской войны. В этом и заключается ужас свободной торговли: сильная экономика неизбежно поглощает слабую.

Даже Франция, обладавшая лучшим производством в Европе благодаря «Благословению изобилия» (пассивный навык), дошла до такого состояния – что уж говорить о других? Польша объединилась с Францией по схожим причинам.

Однако французский 1-й корпус в районе Нанси оказался в критическом положении из-за атак нашей кавалерийской дивизии на линии снабжения и в итоге капитулировал. Из боеспособных частей остался лишь 3-й корпус графа Ангулема.

Этот человек ненавидит меня до глубины души, и я ждал от него яростных атак, но он проявил удивительное терпение. Как бы союзники ни пытались маневрировать, он не позволял выманить себя на открытый бой.

Впрочем, граф Ангулем даже не подозревает, что наш победоносный корпус уже атакует его тыловую базу. Стоит новости о падении штаба дойти до войск, как 3-й корпус просто рассыплется.

С другой стороны, на польском фронте северные князья заметно сдавали позиции. Казимир, похоже, взялся за дело всерьез: он не только захватил Прусский союз, но и оккупировал владения герцога Померании.

Напор поляков столь велик, что сил северян явно не хватит. Австрия, конечно, попытается собрать мощь центральных князей для контрудара, но главным «иксом» в этом уравнении остается курфюршество Бавария.

Нанесет ли Конрад упреждающий удар?

Или Карлус ударит первым?

После объявления Францией войны мои командиры корпусов пришли в неистовство, требуя сжечь всё на пути от южных границ до самого Парижа. Они прозвали предателей «Иудой-Францией».

Это ругательство быстро разлетелось среди солдат. Теперь никто не говорит просто «Франция», только «Иуда-Франция». Гнев велик, ведь удар в спину последовал в тот самый момент, когда мы стояли на пороге освобождения Святой земли.

Разведка подозревает тайный военный союз Франции с Османом. К сожалению, стратегическая карта не показывает дипломатические договоры, но от французов можно ожидать чего угодно.

В моей памяти Франциск I заключил союз с Сулейманом Великолепным, чтобы сдерживать Карла V. Тогда на них ополчился весь христианский мир, но лицо французского короля было крепче любой брони.

Зная повадки этой страны, я изначально полагал, что они лишь выжидают момент для удара в спину. Поэтому, уезжая, я приказал военному министерству не спускать с них глаз.

Утихомирить разбушевавшихся командиров удалось лишь Кислингу. Он резонно заметил, что нужно довериться тем, кто остался в метрополии, и дать им шанс стяжать славу. Упоминание воинских почестей заставило вояк смириться.

Штаде – мастер обороны, прозванный «Железной стеной», 15-тысячная кавалерийская дивизия под началом Валленштейна в полной силе, а элитный Орден Рыцарей Льва изголодался по подвигам.

К тому же швейцарский корпус под командованием опытного Адельборна Шпица для французов подобен вестнику смерти. Да и у меня самого есть характеристика «Кошмар Франции», так что поводов для беспокойства немного.

Наоборот, солдаты ликуют, видя в этом шанс на быструю победу. Теперь, когда их основные силы разгромлены, путь на Париж открыт, и иконки кавалерии и Ордена Льва на карте бодро ползут вперед.