Глава 604

Король Франции Шарль был поражён тем, что Люксембург оказался городом столь же величественным и прекрасным, как Париж. Он много слышал об этом от окружения, но между рассказами и личными впечатлениями лежала огромная пропасть.

Вид искусственных водопадов, низвергающихся со скал, на которых покоился Люксембургский дворец, был настолько грандиозен, что запечатлелся в памяти Шарля навсегда. Казалось, перед ним ожил древний Вавилон.

— Водопад просто великолепен! — Воскликнул он. — В Париже нет ничего подобного!

— О, Шарль, взгляни на парк внизу, — отозвалась его спутница. — Сколько людей наслаждается солнцем.

— И это несмотря на войну. В Люксембурге царит мир, а горожане выглядят такими безмятежными.

Джан, которую герцог Орлеанский почти не выпускал из заточения, тоже во все глаза смотрела по сторонам вместе с Шарлем. Внимание юного короля привлекли его сверстники, гонявшие мяч на травяном поле рядом с парком.

Шарль обожал футбол, и неудивительно, что он не мог оторвать взгляда от игры. Улицы были наполнены детским смехом. Бродячие художники запечатлевали виды города, а музыканты виртуозно исполняли свои мелодии.

В отличие от мрачного Парижа, здесь всё дышало светом, а улицы и люди сияли чистотой. Шарль вспомнил, что люксембургские торговцы и дворяне, являвшиеся к нему на аудиенцию, всегда выглядели безупречно опрятными.

Французы на их фоне казались просто грязнулями. В Париже не то что бань не было – само мытьё вызывало у людей отторжение, а улицы тонули в нечистотах и полчищах крыс. Раньше Шарль принимал это как должное, но теперь его взгляды начали меняться.

Анна не могла унять своих неразумных младших брата и сестру. То, с каким упоением они рассматривали виды за окном кареты, наводило на мысль, что они совершенно не осознают: их похитили и везут в стан врага. Скакавший рядом на лошади министр иностранных дел произнёс:

— Ваше Величество, в том переулке продают отменное джелато. Не желаете ли отведать?

— Джелато? — Удивился Шарль. — Разве это не изысканное лакомство, достойное лишь королей и высшей знати?

— О, что вы. В Люксембурге джелато – самое обычное угощение, оно встречается на каждом шагу.

Шарль окончательно запутался. После того как на праздновании победы князь-волк угостил всех джелато, приготовленным Леонардо, итальянская кухня начала проникать во французский двор. Но и там джелато считалось роскошью.

Сам Шарль лакомился им лишь изредка, а тут десерт продают прямо на улице? Министр, отправив слугу за покупкой, первым отведал угощение, чтобы развеять любые подозрения о яде.

— Боже мой! Кажется, оно даже вкуснее того, что подают во дворце! — Восхитился Шарль.

— Прелесть уличных сладостей в их разнообразии, — улыбнулся министр.

Между Шарлем и министром завязалась непринуждённая беседа.

Утомлённый неделей в карете, Шарль с блеском в глазах уплетал джелато. Галантный министр не забыл и про Джан. Анна лишь недовольно поджала губы.

Джан приняла угощение с робкой улыбкой. Когда министр мягко улыбнулся ей в ответ, её лицо вспыхнуло пунцовым цветом. Она никогда не знала мужского расположения – муж всегда относился к ней с презрением.

Предложение министра было тонким ходом: разрядить обстановку и создать у гостей благоприятное впечатление о Люксембурге. На Анну это не подействовало, но Шарль и Джан попались на крючок.

Король искренне заинтересовался уличной едой из закоулков Люксембурга. Почти всё это пришло из Италии, и Шарль, расслабившись, наслаждался вкусами, словно с его души сняли оковы.

— Какое-то время вы погостите здесь, — сообщил министр. — К вам приставлены дворецкий и фрейлины из благородных семей, в совершенстве владеющие французским, так что неудобств не будет. По обычаю, перед посещением дворца следует совершить омовение.

Приём был поистине великолепным. Их разместили в особняке не менее роскошном, чем Лувр, но, в отличие от брата и сестры, Анна не находила себе места. Сердце обливалось кровью при мысли о муже, оставшемся в Париже.

Она не знала, как стремительно меняется мир. Подозвав главного дворецкого, знающего французский язык, она прямо спросила о положении дел в Париже. Шарль тем временем беззаботно играл с мячом неподалёку.

Эту информацию должен был предоставить посол, но с началом войны посольство закрыли, а дипломатов выслали. Дворецкий, немного поколебавшись, пересказал содержание газет и городские слухи.

— Мадам Анна, боюсь, вести неутешительные. Говорят, Париж перешёл под контроль герцога Орлеанского.

— Герцог Орлеанский? — Поразилась она. — Но он же был под домашним арестом! Как он мог захватить город?

— Если верить сообщениям в «Льежском еженедельнике», герцог с самого начала подстрекал народ к восстанию. Как только ему удалось бежать, он возглавил Лигу Общего Блага и вошёл в столицу.

— Нужно было покончить с ним раньше… — процедила Анна.

Ошибка заключалась в том, что его пощадили как единственного представителя Орлеанской ветви Валуа. Неудивительно, что при аресте по обвинению в измене он вел себя так смиренно – просто выжидал момента.

Анна и Шарль никогда не воспринимали его как мужа Джан. Герцог при каждом удобном случае заявлял, как несчастен в браке, и брат с сестрой платили ему взаимной неприязнью.

— Повсюду ходят слухи, что герцог Орлеанский намерен взойти на престол, — добавил дворецкий.

— Взойти на престол, когда законный король Франции жив и здоров?!

В гневе Анна вскочила с места. Джан испуганно захлопала глазами, а Шарль продолжал играть, не обращая внимания на происходящее. Дворецкий под пристальным взглядом Анны умолк. Дыхание женщины стало тяжёлым и прерывистым.

Тяжелее всего сейчас было Джан. Хотя она принадлежала к боковой ветви, именно её брак давал герцогу Орлеанскому тень легитимности для притязаний на корону.