Глава 606

Оставив проект Великого канала Суэц на попечение чиновников, я поспешил к горе Синай. Да что же это творится? Неужели каменные скрижали с Десятью заповедями действительно нашлись? В самом деле?

У подножия горы, которую также называют Джебель-Муса (гора Моисея), расположен православный монастырь Святой Екатерины. Она считается одной из главных святых покровительниц Александрии.

Екатерина Александрийская была известна тем, что являлась Жанне дАрк в её видениях, а на горе Синай покоятся её мощи. И когда здесь внезапно обнаружились скрижали с заповедями, тихая обитель буквально встала на уши.

Уже сейчас на подступах к горе тянутся бесконечные вереницы христиан из окрестных деревень. Повсюду слухи: кто называет это чудом Моисея, кто – чудом Святой Екатерины.

Холмистая местность в этих краях сплошь состоит из скал – крутых и неприступных. Однако даже эта иссушенная земля постепенно начала покрываться зеленью, теряя свой привычный суровый и бесплодный облик.

— О-о-о! Явился апостол Христов!

— Защитник Гроба Господня! Я изнываю от тяжкого недуга!

— Просим, яви чудо! Даруй и нам чудо!

Это ещё что? Нашествие зомби? Стоило паломникам завидеть меня, как они хлынули навстречу живым облаком. Гвардейцы пытались оттеснить людей в жалких лохмотьях, но те, движимые отчаянием, не уступали даже дюжим воинам.

Будь у толпы дурные намерения, гвардия действовала бы жёстче, но эти люди лишь молили о спасении на латыни, французском и египетском диалекте. Уэнли, глядя на них, негромко произнёс:

— Ваше Высочество, кажется, на Синае всё ещё полно голодающих.

— Эх, похоже, из-за того, что Египет и Левант были в приоритете, Синай отошёл на второй план.

До войны Синайский полуостров считался важным стратегическим узлом. Но когда мои войска заняли Египет, Левант и продвинулись вглубь Аравийского полуострова, его ценность мгновенно сошла на нет.

Теперь это край беззакония, где горстка бедуинов играет в кошки-мышки с туарегской дивизией. Впрочем, отправив сюда египетских чиновников и законоучителей секты Дайвджина, контроль над территорией удалось восстановить.

Монастырь Святой Екатерины уцелел лишь благодаря крепостным стенам, возведённым ещё византийским императором, остальные же земли были разграблены под чистую. Эти кочевники, словно саранча, использовали войну как повод для наживы.

Они стяжали себе дурную славу свирепого народа, не щадящего ни женщин, ни детей, так что оседлые жители при одном упоминании бедуинов содрогались от ненависти. Удивительное упрямство: продолжать грабежи, даже когда по пятам идёт туарегская дивизия.

Приходилось отвечать тем же. Нередко случалось, что племя бедуинов, попавшееся туарегам, вырезалось под корень. Солдаты дивизии не знали слова «милосердие».

— Нужно отправить гонца в Александрию, пусть привезут ещё провианта, — распорядился я.

— Если бы не «Благословение изобилия», всё могло закончиться катастрофой, — заметил Уэнли.

— Тогда я бы и не помышлял о завоевании Магриба и Леванта.

Иногда я задумываюсь: чего бы я достиг без помощи Системы? Остался бы захолустным помещиком в Пойзене или, в лучшем случае, бароном Розенхаймом.

Конечно, для обычного рыцаря герцогства и это был бы грандиозный успех. Но теперь, когда я осваиваю Африку и Новый Свет, я даже представить не могу, где предел моим возможностям.

Мне всего двадцать с небольшим. Если доживу лет до девяноста, то на закате дней, чего доброго, буду раздавать тумаки восточноазиатской троице – Империи Мин, Чосону и Японии. Чёрт, неужели мне суждено воевать до гробовой доски?

Подъехав к монастырю Святой Екатерины, я оторопел, увидев глухие гранитные стены без единого входа. Один из паломников объяснил: нужно ухватиться за канат, и тебя поднимут наверх.

До какой же степени их допекли набеги бедуинов, раз они замуровали входы? Впрочем, теперь туареги отогнали кочевников на восток, так что угроза миновала.

Монахам, тянущим канаты, сейчас не позавидуешь. Паломников тьма, и пусть помогают блоки, всё равно это каторжный труд. Настоящая пахота.

К тому же из-за слухов о скрижалях безопасные тропы наполнились людьми. Обычно паломники молятся в обители, а затем восходят на гору, но я решил проехать мимо монастыря – на вершине меня уже ждали отцы-доминиканцы.

— Ваше Высочество, в монастыре очень просят вас зайти.

— До монастыря ли сейчас? Сначала нужно проверить скрижали.

— Ой? Ваше Высочество! Глятрите, сверху кто-то спускается.

На стене началось оживление. Какого-то старого монаха медленно опускали вниз, а братия суетилась вокруг, боясь, как бы старец не сорвался. Паломники при виде него замерли в изумлении.

— Эй, вы! Помогите ему! — Крикнул я.

Старик опасно покачнулся, и я отправил людей придержать канат. Спустившись, старый монах едва стоял на ногах, опираясь на плечо помощника.

— Жизнь и смерть… кхе-кхе… не что иное… кхе… как бесконечная молитва… кхе-кхе…

— Боюсь, вы предстанете пред Господом раньше, чем мы успеем перемолвиться парой слов, — заметил я.

— Предстать пред Ним… кхе… то, о чём я… кхе… мечтал всегда… кхе-кхе…

Я сам чуть не задохнулся, слушая его хрипы.

Вдруг старик рухнул на колени и отвесил мне земной поклон. Окружающие ахнули. В Европе поклоны приняты, но так выражают лишь высшее почтение Господу или святым мужам.