Глава 610

Заграничные походы, начавшиеся с Гранады, завершились спустя два года. Я провел вдали от дома столько времени, хотя по сравнению с Первой европейской войной, затянувшейся почти на четыре года, на этот раз мы управились довольно быстро.

Мне исполнилось двадцать шесть. Время летит незаметно. Адольфу уже должно быть одиннадцать. Еще четыре года – и он станет совершеннолетним. Мне всегда было неловко перед детьми: я оказался плохим отцом, проводя с ними так мало времени.

Османская империя приняла все наши условия. Будь у них хоть капля воли к сопротивлению, они бы ответили отказом, но благодаря доблести Ордена Рыцарей Шторма и дивизии пустынной кавалерии у Баязида не осталось иного выбора, кроме как покориться.

Отвергни он мои требования, я бы отправил три корпуса, чтобы выжечь все их земли, кроме Константинополя, и добился бы безоговорочной капитуляции. Мирные переговоры и полная сдача – вещи принципиально разного порядка.

К счастью, Баязид поступил благоразумно. Какой смысл в пустом упрямстве, если оно ведет к бесславному краху, подобному гибели Восточной Римской империи? Статус падишаха пошатнулся от такого унижения, но минутный позор лучше окончательной гибели.

К тому же ему удалось сохранить Грецию и Болгарию. Экономическое ядро Османов находилось вовсе не в Анатолии, а в треугольнике Константинополь – Греция – Болгария. Лишись они этих земель, империя превратилась бы в беззубого льва.

Впрочем, расслабляться было рано. Тройственный союз (Венгрия, Валахия и Молдавия) продолжал методично атаковать балканские рубежи, так что испытания для Османов еще не закончились.

Европа и Османы должны и впредь ожесточенно соперничать. Только так я смогу подольше сохранять за собой роль Защитника. У Европы есть скверная привычка: как только исчезает главный враг, она тут же начинает искать нового.

Мамлюкская Сирия пребывала в состоянии грогги. Уцелевшие мамлюки теперь опасались не столько нас, сколько Ак-Коюнлу, с которыми они вечно враждовали за господство в бассейне Месопотамии.

Разумеется, я не собирался позволять Ак-Коюнлу беспрепятственно поглотить эти земли. Я предоставил мамлюкской Сирии огромные займы и передал значительную часть трофейного оружия.

Фактически Сирия стала моим протекторатом. Расположенная в самом сердце Ближнего Востока, на перекрестке всех путей, она была идеальной буферной зоной.

— Дайвджин, предводитель всех мусульман! Я завоюю Багдад и поднесу его вам! — Воскликнул взошедший на престол султан Аль-Адша.

Он оказался человеком, с которым вполне можно договориться. Кроме того, Аль-Адша был честолюбив и рассчитывал использовать меня для укрепления собственной власти. Я не против амбиций и даже приветствую стремление к абсолютному правлению.

Пока он не повернет меч против меня, я буду его поддерживать. Если с помощью Сирии удастся покорить территорию нынешнего Ирака, мое влияние распространится до самой Персии.

Дряхлеющая династия Ак-Коюнлу не выстоит против мамлюков, подпитанных провизией и оружием. В Иране еще теплилась империя Тимуридов, но из-за междоусобиц и внешних угроз она находилась в столь плачевном состоянии, что ее можно было не брать в расчет.

До появления империи Сефевидов, исторического соперника Османов, оставалось еще лет двадцать. Если я смогу через мамлюков сдерживать все страны Ближнего Востока, это избавит меня от лишней головной боли.

— А не оскалится ли Аль-Адша на нас, когда поглотит Персию? — Спросили меня.

— Оскалившуюся собаку нужно бить, — ответил я. — Бить до тех пор, пока она не подожмет хвост.

Местные правители часто любят проверять границы дозволенного на собственной шкуре. Обычно это заканчивается тем, что я их сокрушаю. Если Аль-Адша однажды передумает – что ж, я просто его проучу.

Международная дипломатия тоже претерпела разительные перемены. Венеция, прежде настроенная весьма строптиво, превратилась в смирного льва, стоило ей воочию увидеть крах своего злейшего врага – Османов.

Королевство Кипр обрело свободу, а Венеция смогла сохранить хотя бы часть своих заморских колоний. Итальянский Парламенто восстановил контроль над средиземноморской торговлей и вернул прежние владения, некогда захваченные Крымским ханством и Османами.

После открытия проливов Константинополя Генуя и Неаполь, пролившие больше всего крови, получили приоритет в черноморской торговле, а остальные члены Парламенто разделили между собой колонии в Черном море.

Это позволило Италии частично решить проблему хронической нехватки продовольствия. Чтобы окончательно привести к покорности Крымское ханство, в Крым вновь выдвинулся Орден Волка.

Семья Менгли Гирея была захвачена, а Османская империя предоставила Крыму независимость, так что у хана осталось лишь два пути: либо подчиниться мне, либо сопротивляться до конца.

Ответа пока не было, так что исход оставался неясным.

— Я передам саморину Кожикоде, сколь велик и могуществен европейский Заморин, — произнес посол.

— Помните, что торговля между Европой и Индией теперь в ваших руках, — наставил я его.

— В древности Искандер Великий вторгался в северную Индию. У вас, Заморин, сил не меньше, и правитель Кожикоде должен это учесть.

Османская империя и мамлюкский Египет были великими державами, имевшими вес даже в Индии. Посол Кожикоде видел их разгром от начала до конца, и лицо его выражало предельную решимость.

Разумеется, я не собирался нападать на Индию, подобно Александру, но пути господни неисповедимы. Начиная осаду Гранады, я и представить не мог, что окажусь в Леванте.

А всему виной сектанты из Тайного культа. Из-за них пришлось сражаться с внезапно появившимся отрядом мумий и самим Владыкой Демонов. То, как он пронзил мне глаз, до сих пор вспоминается с содроганием.

Едва не предстал перед Хильдой одноглазым калекой. Слава богу, магическая медицина была под рукой. Как бы то ни было, в квесте «Властитель Индийского океана» есть три пути развития, и недавно я нащупал верную нить.

[Квест: Властитель Индийского океана]