Глава 618

— Слышал, ты знатно отличился в битве при Безансоне?

— Не такие уж это заслуги, чтобы хвастаться перед зятем, который в пух и прах разнес османов.

Михаэль застенчиво улыбнулся, проявив совершенно нежданное смирение. Смирение? У Михаэля фон Штайнера? Да кто ты такой и куда дел моего шурина? Заметив мое недоумение, Михаэль почесал затылок.

— Послушай, зять. Я всё-таки теперь Министр Герцогства, и в моем возрасте как-то нелепо бахвалиться подвигами.

— Говорят, когда человек внезапно меняется, значит, скоро помрет. А я хочу, чтобы ты жил долго.

— Тьфу ты, не каркай! Я собираюсь прожить долгую жизнь.

Глядя на ворчание Михаэля, я невольно усмехнулся. Вот теперь узнаю. Будь здесь Дрек и Тед, они бы уже устроили суматоху, празднуя встречу, а потом и вовсе залезли бы на стол исполнять победные танцы.

— Михаэль неустанно трудится, желая походить на Ваше Высочество, — вмешался граф Хильденберг. — В тот момент, когда Мануэль Хауптман решительно атаковал правый фланг 3-й армии Франции, Михаэль повел войска Армии Герцогства Берен в брешь между центром и правым флангом, нанеся удар прямо по штабу командования. Когда я спросил его, как он решился на столь стремительный маневр, он ответил: «Мой зять наверняка бы протиснулся в эту щель и разорвал вражеский строй». Благодаря этому французы с воем обратились в бегство.

— О, похоже, мой шурин наконец-то начал смыслить в тактике.

— Именно так. Как тесть, я бесконечно горжусь своим зятем.

Пока граф рассыпался в похвалах, смущенный Михаэль молча приложился к вину. В моей памяти он остался несерьезным юношей, но, кажется, за прошедшие годы он действительно возмужал.

— Куда интереснее мне послушать о твоем великом походе, — сменил тему Михаэль. — Не возражаешь?

— Ради тебя я побуду рассказчиком. Так, с чего бы начать?

— С похода на Гранаду. Ведь покорение Леванта началось именно с него.

Ночь была глубокой, а времени впереди – предостаточно. И я начал излагать Михаэлю, который ерзал от нетерпения, словно ребенок перед горой сладостей, третью часть «Путешествия Волка». Первая часть была о пути до Белграда, вторая – до Британии.

Третью же можно назвать путем к Иерусалиму. Подробности этого странствия были запечатлены не только сопровождавшими меня писцами и художниками, но и в моем личном дневнике. Лилли наверняка придет в восторг.

— Ого! Значит, эти культисты правили всем Магрибом?

— Как Защитник христианства я был обязан пересечь Гибралтар (Гибралтар), чтобы искоренить эту скверну. Магриб – совсем иной мир, нежели Европа, и поначалу нам пришлось нелегко. Но после захвата Феса, пройдя через Танцующую Пустыню и Чёрную Пустыню, мы наконец ударили по их логову.

Я поведал, как в Запретной Святой Земле, что к югу от Адрара, мы сражались с Отрядом мумий и сошлись в смертельной схватке с Владыкой Демонов. Гедель, стоявший на страже, вставлял свои комментарии, отчего Михаэль в возбуждении сжимал кулаки.

— С головой черного орла, огромный, как дом… это определенно был прихвостень Сатаны. Сначала дракен, на которого вы охотились в Уэльсе, теперь это. Тебе, зять, вечно везет на встречи с какой-то чертовщиной.

— Это были непростые битвы, но в итоге культ был повержен, а секта Дайвджина пустила корни в Магрибе. Когда после завоевания мы официально провозгласили нашу веру, начался джихад. Это нечто вроде их версии крестового похода.

— Невероятно. Значит, иноверцы объединились, чтобы остановить воинство Господне?

Михаэль был благодарным слушателем. Рассказ достиг апогея, когда я перешел к разгрому египетских мамлюков под предводительством Кайтбея и захвату Иерусалима после отражения османского вторжения у Газы.

— Не будь род Штайнеров семьей военного министра, я бы точно отправился с тобой. Какая жалость!

— Ты и так совершил славные подвиги в войне с Францией, так что довольствуйся рассказами.

— Будь здесь Дрек, он бы точно выкатил свою историю о том, как гонял приспешников Сатаны.

— В его версии было бы девяносто процентов бахвальства. Уж лучше слушать Фиэля.

— Фиэль парень хороший, но слишком серьезный, с ним скучно.

Хотя семьи Штайнехоф и Штайнер были близки – жена Фиэля дружила с Хильдой, – сами Михаэль и Фиэль не особо ладили характерами. Фиэль, например, совершенно не понимал страсти Михаэля к азартным играм.

Михаэль легко находил общий язык с Дреком, Тедом, Геделем и Максимилианом – это была шумная компания. Фиэль же тяготел к Оскару, Аугусту и Шлиффену – группе серьезных и, по мнению первых, «сухих» людей.

— Кстати, та алебарда у твоего человека… Это не та самая, которой ты сражался?

— Верно. Во время битвы с Владыкой Демонов алебарда командира гвардии сломалась, и я пожаловал ему свою.

— О, получить оружие из рук князя-волка – это великая честь для рода.

Лицо Лето оставалось бесстрастным, но он гордо выпрямился и расправил плечи. Чтобы похвастаться перед Михаэлем, я велел показать Регалии Сета, которые стояли в стороне, бережно обернутые шелком.

— Боже мой! Никогда не видел алебарды прекраснее.

Даже граф Хильденберг проявил интерес. Регалии Сета по форме напоминали Алебарду Короля мертвых, но золотые узоры и геометрический орнамент делали её похожей на церемониальное оружие.

Михаэль, снедаемый любопытством, попросил разрешения подержать её, и я охотно согласился. Если сможет, конечно. Регалии Сета были таинственным оружием, которое не мог поднять никто, кроме меня.

— Если сможешь поднять, я тебе её подарю.

— О, лову на слове! Тесть, будьте свидетелем!

Михаэль напрягся изо всех сил, но алебарда даже не шелохнулась, словно вросшее в землю вековое дерево. Озадаченный, он повторил попытку несколько раз, едва не лопаясь от натуги.