Глава 620

— Послушать еще раз – так это была просто великая речь! «Перед лицом моим равны и дворянин, и простолюдин!» Мощь герцога Люксембурга и впрямь внушает трепет. Посмотри на них: эти благородные господа даже пикнуть не смеют.

Михаэль, наблюдая за перекошенными лицами аристократов, явно наслаждался моментом. Глядя на него, можно было легко забыть, что он и сам принадлежит к высшей знати. Я невольно усмехнулся.

Хоть я и не вкладывал в свои слова ровно тот смысл, который он в них увидел, это уже не имело значения. Слова всегда искажаются в зависимости от того, кто их слушает. Я лишь хотел, чтобы каждый помнил о своем долге и ответственности.

— Какое бы место ты ни занимал, помни о своем призвании. Для нашего герцогства это золотое правило.

— Жаль, что здесь нет маркиза Оффенбурга, — добавил Вермеер. — Ему, не знающему слова «долг», полезно было бы это услышать.

Франц и Вермеер восприняли мои слова со всей серьезностью. Они ловили каждое моё слово, и теперь, непрерывно бормоча под нос наставление о призвании, довели Лилли до полного изумления.

Когда официальная часть в университете завершилась, я подарил Лилли рукопись африканского тома «Путешествия Волка». Гранд-дама любовного романа пришла в восторг от нового материала, и в ее глазах вспыхнул азарт творца.

Мои записи были лишь сухой констатацией фактов, но в руках Лилли они превращались в изысканную прозу. А благодаря тому, что в основе лежали реальные события, ее истории обретали безупречную достоверность.

Поначалу она писала под мужским псевдонимом Вольф, чтобы скрыть свое происхождение, и именно так выпустила «Путешествие Волка – „Мчащийся волк“». Но после того как роман стал мегахитом, Лилли решительно отбросила маскировку.

В высшем свете это вызвало скандал, но популярность Лилли смела все преграды. Подобно Кристине во Франции, она стала первопроходцем среди женщин-писательниц, и ее влияние в Империи было огромным.

— Сатана, позавидовав любви принцессы и рыцаря, послал Владыку Демонов! Тот похитил красавицу и увлек ее через Чёрную и Танцующую Пустыни в Запретную Святую Землю, а рыцарь пустился в опасный путь, чтобы спасти любимую… Вот на чем я сосредоточусь! Хе-хе, уверена, книга разлетится огромным тиражом!

— Что ж, удачи, — ответил я. — Твои новые труды очень ждет Тина.

— О, моей милой племяннице я обязательно пришлю экземпляр первого издания с личным автографом.

— Пришли штук двадцать, не только ей.

В нашем дворце полно поклонников Лилли. Когда она заходила к нам в прошлый раз, фрейлины старались держаться невозмутимо, но стоило мне выйти, как они подняли такой шум, будто встретили мировую звезду.

Завершив дела в Розенхайме, я попрощался с Лилли и Францем, пообещав пригласить их как почетных гостей на церемонию коронации римского короля. Мы миновали Страсбург, недолго пробыли в Меце и неспешно двинулись на север.

— О боги! Это еще что? Стены?!

Михаэль замер с открытым ртом, завидев вдали величественные очертания укреплений Люксембурга. До завершения строительства было еще далеко, но даже фундамент поражал масштабами.

Леонардо да Винчи, отвечавший за планировку города, взял за образец стены Феодосия в Константинополе, чтобы подчеркнуть величие рода Штрайт. Для работ он нанял множество архитекторов из Восточной Римской империи.

Против осадных пушек любые стены могут оказаться бесполезными, но эти строились, скорее, для величия. Стены были символом города, и Леонардо превратил их в произведение искусства.

На них, словно в эпической поэме, будут высечены мои достижения, а вокруг встанут десятки статуй. Поскольку в проекте участвовал мастер геометрии Пачоли, симметрия была идеальной.

Их целью было возвести самую красивую стену в мире, которая стала бы лицом Люксембурга. И все же об оборонительных функциях никто не забыл.

— А что это за треугольные выступы перед основной громадой? — Спросил Михаэль.

— Часть бастионной системы, разработанной генералом Шпицем.

Перед тройным кольцом стен располагались клиновидные укрепления с установленными на них батареями. Для Михаэля, привыкшего к старой школе, такая архитектура была в новинку.

Перед бастионами рабочие рыли глубокие рвы. Эти укрепления, подобные горжам, не давали врагу подойти вплотную, а стоимость постройки одного такого узла доходила до десяти тысяч золотых.

Только на первый этап строительства ушло два миллиона золотых. Траты были колоссальными, но, учитывая астрономические репарации, которые мы должны получать ежегодно, бюджет не трещал по швам.

— О, значит, такая форма максимально защищает от обстрела?

— Именно. Земляные насыпи за треугольными стенами поглощают энергию удара. Хоть стены и стали ниже, широкие рвы делают их неприступными. А защитники могут вести перекрестный огонь без слепых зон. Любой, кто сунется сюда, найдет свою погибель.

— Послушай, зять. Дашь мне возможность изучить это чудо фортификации?

— Разумеется.

Пусть это требовало времени и денег, Михаэль всегда стремился успеть за переменами на поле боя. А Люксембург стал средоточием новейших военных технологий.

Когда бастионные крепости войдут в обиход, значение траншей возрастет многократно. Разрушить такие укрепления одной лишь канонадой невозможно – придется зарываться в землю, чтобы подобраться поближе.

Конечно, тактику подкопов использовали и раньше, но «звездчатые крепости» превратят осаду в изнурительную инженерную войну.

Европа еще не знала истинной прочности таких стен. Мои войны до сих пор были наступательными, и мне почти не доводилось сидеть в обороне.

Сейчас еще жива романтика генеральных сражений, и враги охотно принимают вызов в чистом поле. А разгромить их там, чтобы потом занять пустой город – дело нехитрое.

— Добро пожаловать, ваша светлость. Мы ждали вас.

Навстречу нам выехал Орден Рыцарей Льва. Балиан и Вальтер ничуть не изменились, а вот на лице Альбрехта красовался шрам – след доблести, полученный в битве при Реймсе.

Миновав строящиеся внешние стены, мы наконец въехали в центр Люксембурга. За два года город разросся, наполнился жизнью и бурлящей энергией.

— Ура-а-а-а!

— Штрайт! Штрайт!

— Хайль Штрайт!