Глава 623

Глава 623

Я не знаток аммиака, но прекрасно осведомлен, что методы его синтеза широко применяются в самых разных областях химической промышленности. И самое наглядное тому подтверждение – удобрения на основе азота и аммиака.

«Хлеб из воздуха», – так называли главное достижение Фрица Габера. Пусть он и приложил руку к истреблению собственных соплеменников-евреев, создавая боевые газы, нельзя отрицать его заслугу: он избавил человечество от страха перед голодом.

Честно говоря, записи, принесенные бароном Штрайтом, из-за его чудовищного почерка было решительно невозможно разобрать. Франц, казалось, и вовсе впал в ступор от бесконечной болтовни барона.

— Ну как вам? — Вопрошал тот. — Здесь изложены все мои секреты, до единого. Даже самые сокровенные! О, вы спросите, что в них такого? Ежедневно поглощая пиво, я собрал сорок бочонков мочи, долго варил их на сильном огне и в итоге обнаружил субстанцию, сияющую в темноте подобно звездам!

— Варили сорок бочонков мочи? Иисусе! — Франц и Вермеер содрогнулись, не в силах представить подобное зрелище, но барон лишь раскатисто расхохотался. Впрочем, сияющая в темноте субстанция?

— И что это за вещество? — Спросил я.

— О, Ваше Светлость Герцог, я вижу, мой эксперимент вас заинтересовал! На латыни я нарек это Phosphorus. Увы, это не тот философский камень, что превращает серебро в золото.

Фосфор? Значит, он его уже открыл? Я не силен в естественных науках, но когда-то следил за содержанием Phos в продуктах из-за вреда избыточного потребления фосфатов.

Фосфор, как и азот, – важнейший компонент удобрений, и добыть его непросто. Экономическая ценность фосфоритов, образующихся из залежей птичьего помета, колоссальна.

В Марокко находятся крупнейшие в мире месторождения, и ученые секты Дайвджина уже ведут там разведку. Но еще важнее самих рудников была защита морских птиц, которые их «создают».

— Взяв за основу метод получения аммиака, описанный византийским алхимиком Василием Валентином, я переработал его на свой лад, — продолжал барон. — К несчастью, я промотал всё наследство на опыты и отчаянно искал покровителя. И вот сегодня! Наконец-то! Я предстал перед очами великого герцога! Мои изыскания продолжатся!

— Полноте, — усмехнулся я, — вы так уверены, что я стану вашим меценатом?

— Иначе вы не велели бы принести записи! Умоляю, поддержите меня! Моя мечта – стать величайшим алхимиком Европы, превзойти самого Мариуса Комтино!

[S-ранг: талант Вильгельм фон Стольберг]

[Алхимик, верующий в Духа Рога]

[Исследование аммиака +50%, синтез +50%]

Судя по характеристике «верующий в Духа Рога», его способности заточены именно под аммиак и синтез. Что, если он действительно выделит азот и откроет промышленный метод получения аммиака?

Он вмиг затмит славу Мариуса Комтино. Благодаря пассивным навыкам Системы, на моих землях почва не истощается, и химикаты не столь критичны. Но для других стран они станут вопросом жизни и смерти.

Население Европы стремительно растет, а пахотных земель не прибавляется. Продажа удобрений позволит повысить урожайность и самообеспеченность соседей. Да и промышленность пора развивать активнее.

Впрочем, у медали есть и оборотная сторона. Как только патентное бюро обнародует технологию, её тут же приспособят для чего угодно – боевые газы могут появиться раньше срока.

Прогресс – это обоюдоострый меч, почти всегда связанный с оружием. Государства вливают огромные деньги в науку лишь ради того, чтобы убивать эффективнее противника. И я первый в этом списке.

Нужно хотя бы ограничить оружие массового поражения международным правом. Пока Штрайты удерживают гегемонию в Европе, вряд ли кто-то решится открыто нарушать законы.

— Почему вы не пытались устроиться в Лабораторию Штрайт?

— Увы, я не оканчивал университет, так что не прошел по требованиям.

Диплом был лишь фильтром, чтобы отсеивать проходимцев. Но если этот малый добился таких успехов без образования, он явно неординарен. Впрочем, S-ранг говорит сам за себя.

В Лаборатории Штрайт правила суровы: работа тесно связана с патентным ведомством и нацелена на практическую выгоду. Деньги решают всё.

Гения, склонного замыкаться в собственном мире, лучше не загонять в жесткие рамки, а дать ему частную лабораторию и полную свободу творчества.

— Хорошо. Ваши изыскания меня заинтересовали, я поддержу вас.

— О-о! Благодарю! Сам герцог Люксембург станет моим покровителем! Я не потрачу ваши средства впустую! Я превращу серебро в золото! Свинец в золото! — Барон Штрайт, охваченный экстазом, рухнул на колени и принялся бормотать клятвы верности. Не будь он S-рангом, я бы и бровью не повел. Золото из свинца меня не волновало.

Важен был аммиак и те побочные продукты, что он получит в ходе опытов. Такой талант может открыть вещества, о которых я даже не помышлял. К тому же, Система еще ни разу не подводила.

Кислинг стал правителем Магриба, Гензель исследует Новый Свет, а о гениальности Леонардо и говорить нечего.

— Пусть секретариат возьмет его под опеку, — распорядился я. — Но без фанатизма, не мешайте ему работать.

— Слушаюсь, — ответил Уэнли. — Но стоит ли вкладываться в этого… шарлатана?

— Когда я привел Гензеля, говорили то же самое. Мол, зачем нам сын безродного браконьера.

Услышав о Гензеле, Уэнли спорить не стал и увел барона. Тому же было глубоко плевать на косые взгляды – в его голове уже кипела работа.

— Неужели этот хвастун заслуживает вашего покровительства? — Спросил Франц.

— Считай это инвестицией в будущее. Не хочешь тоже вложиться?