Глава 640

Командование обороны столицы считалось последним оплотом Люксембурга. Его корпус численностью в пятнадцать тысяч человек защищал не только саму столицу, но и близлежащие города – Льеж, Саарбрюккен, Мец и Буйон, а также связывающие их дороги.

Поскольку подразделение удерживало ключевые стратегические узлы, отбор солдат был крайне строгим: в ряды защитников принимали лишь жителей Люксембурга. Поначалу министр обороны совмещал этот пост с должностью командующего столичной обороной.

Однако князь-волк счел подобную концентрацию власти опасной. Он разделил эти посты и назначил первым отдельным командующим Сольвея фон Штаде. Для Штаде это стало величайшей честью.

Он не принадлежал к числу тех офицеров, что служили князю-волку с самого начала, как Аугуст, Оскар, Гранц или Александр. Штаде был перебежчиком, воевавшим против князя в Гамбурге, и его положение при дворе было весьма шатким.

Тем не менее князь-волк поразил многих, решительно выбрав Штаде, а не фаворитов вроде Аугуста или Оскара. Обладая склонностью «Добро» (законно-послушный характер), Штаде был тем, кому действительно можно было доверять.

Гербом Командования обороны столицы стал червленый лев с алебардой на фоне десяти горизонтальных полос белого и синего цветов. Князь-волк лично даровал этот знак отличия, тем самым возвысив престиж службы.

Моральный дух столичных солдат был на высоте, особенно после их блестящих успехов в боях против 1-й армии Франции под Мецем. Впрочем, в мирные будни солдаты лишь ворчали, проверяя снаряжение.

— Снова копать? И долго нам еще в земле ковыряться? — Недовольно бросил один.

— Пока стены Люксембурга не достроят, будем махать лопатами, — отозвался другой.

— Черт возьми, я уже не пойму: солдат я или просто разнорабочий на стройке.

На поле боя эти люди были храбрее всех, но их повседневная рутина состояла из тренировок, караулов и бесконечных работ. Вооружившись лопатами и кирками, солдаты были брошены на строительство чудовищно массивных стен Люксембурга.

Сами стены возводили военные архитекторы и строители, но рытье глубоких рвов перед ними легло на плечи гарнизона. Солдаты вырыли столько рвов, что в искусстве владения лопатой им не было равных.

Возможно, они бы уже давно взбунтовались, если бы не дополнительные выплаты. К тому же они всегда могли созвать Солдатское собрание и коллективно выразить протест против несправедливых приказов командира.

Солдатские собрания зародились в среде наемников как способ отстаивания прав на жалованье, штурмовые выплаты и дележ добычи. По сути, это был весьма демократичный орган самоуправления.

Поскольку в Армии обороны было много бывших наемников, традиция собраний прижилась и там. Более того, князь-волк официально узаконил этот институт, чтобы солдаты имели защиту от произвола офицеров.

Среди командиров встречались достойные люди, но хватало и бездарей. Тех, кто злоупотреблял властью или вымещал на подчиненных личные обиды, могли вызвать на Солдатское собрание и подвергнуть публичному позору.

Офицеры ненавидели эти собрания. Разумеется, за злоупотребление правом голоса полагалась инспекционная проверка, и если выяснялось, что солдаты созвали совет лишь ради того, чтобы «приручить» командира, зачинщиков ждало суровое наказание.

— Эй, гляньте, эти опять прохлаждаются?

— Это же наши бастарды. Солдаты по званию, аристократы по жизни.

Один из солдат со смешком указал на группу из трех-четырех человек, валявшихся на траве. Проходящие мимо сослуживцы лишь поморщились. В последнее время стало модно отправлять сыновей дворян и богатых торговцев в армию от безделья.

Так как почти все они были гражданами Люксембурга, их обычно распределяли в Командование обороны столицы. Обычных работяг так и подмывало от злости при виде этих «сынков», находившихся под особым покровительством командиров рот и батальонов.

Места денщиков, снабженцев и штабных писарей доставались именно им. Они были освобождены от изнурительных тренировок и грязных работ, но при этом исправно получали все надбавки. На прошлой войне некоторые из них даже не нюхали пороху, но умудрились получить повышение. Однако, пока их привилегии не ущемляли интересы остальных напрямую, дело обычно спускали на тормозах.

Ходили слухи, что кое-кто из них совершал преступления против гражданских во время отпуска, но комбаты и вышестоящие чины костьми ложились, чтобы замять дело и не доводить до трибунала.

Поэтому простые солдаты прозвали таких «бастардами комбата».

— Забей. Свяжешься с ними – проблем не оберешься. Посмотри на нашего взводного. Стоило ему заикнуться, что этих лодырей надо бы тоже припахать к работам, как он тут же пролетел мимо повышения.

— М-да, не повезло мужику. Пошел против знати – и вот результат.

— Эх, будь у меня такая же спина, я бы тоже горя не знал, дослужился бы до офицера в шоколаде.

— О Господи! В следующей жизни дай мне родиться в благородной семье! Я же ради этого даже серебряные монеты, отложенные для Сандры, на пожертвования пустил! Неужели не сработает?

После этой шутки солдаты дружно расхохотались. Собравшись на плацу и выслушав пламенную речь командира, который, несмотря на неудачу с чином, не терял бодрости духа, они отправились на рвы.

— Ха-ха-ха, работы сегодня непочатый край! Ну, шевелитесь, а то солнце сядет.

Старшина выглядел самым счастливым человеком, когда гонял подчиненных, а солдаты каждую ночь молились, чтобы этот чертов старик поскорее отправился на тот свет. В отместку они не упускали случая затянуть саркастичную песню.

— Наш старшина твердит, что мы лодыри и воры!

— Вручает кирки и ведет, как свиней на убой!

— Копай лопатой! Бей киркой! Гляди – забил фонтан!

— Песня копателей – это тяжкий вздох из ран!

— Эй, старшина! Подальше держись, не подходи!

— А то в бою случайно пуля в лоб прилетит!

— Копай лопатой! Бей киркой! Гляди – забил фонтан!

— Песня копателей – это тяжкий вздох из ран!

Несмотря на нелюбовь к труду, солдаты ценили «сладкие» надбавки. К тому же кормили на стройке куда лучше, чем в казармах. Обычные рабочие с нескрываемой завистью смотрели на солдат, уплетавших мясо.

Мясные блюда были нормой, на десерт давали фрукты, а порой перепадало даже хорошее вино или кофе. Условия содержания были несравненно выше, чем у вольнонаемных строителей.

Новичок-рабочий, глядя в котел к солдатам, застыл в изумлении.