Глава 676

— Там-там-там! Там-там-там!

— Воины Иберийского корпуса! Защитим Санта-Марти!

— Румбара рум барара… Румбара рум барара…

— Не бойтесь ни боли, ни смерти!

— Румбара рум барара… Румбара рум барара…

— Встретим захватчиков грудью! Сохраним мир родной земли!

Пехота шла вперёд под звуки иберийской военной песни «Санта-Марти». Солдаты хладнокровно навели мушкеты на беспорядочную толпу воинов мапуче, накатывающую подобно волне. В их движениях сквозила безэмоциональность, присущая слаженным механизмам.

Будучи армией, которая в Европе одной из первых сделала огнестрельное оружие своей главной опорой, эти стрелки обладали высочайшей выучкой среди всей Армии обороны. По сути, тактика Штрайта во многом копировала испанскую систему терций.

Основателем терций был сам Гонсало де Кордова. И хотя я, по сути, присвоил его достижения, в условиях, когда требовалось создать мощную армию в кратчайшие сроки, я не мог не заимствовать передовые методы ведения войны.

С переходом от фитильных аркебуз к кремневым мушкетам ценность стрелков возросла в десятки раз. Когда европейские державы начали массово переходить на огнестрел, тактика Штрайта превратилась в общепринятый стандарт.

Мапуче считались самыми доблестными среди южных племен, но их несчастье заключалось в том, что им противостояла сильнейшая армия мира. Против них стояли не сбродные отряды конкистадоров, а настоящие регулярные войска.

— Огонь!

— Та-та-та-та-та!

Неведомое для мапуче оружие с пугающей легкостью прошивало их стеганые доспехи. Первые ряды косило как траву, но дикари, не обращая внимания на потери, продолжали неистовый натиск.

В этот миг проявилась та самая стойкость, что позволила мапуче когда-то остановить экспансию Инков. Однако трехметровые деревянные копья – слабая подмога против пятиметровых пик, зажатых в руках профессиональных пикинёров.

Стрелки, отстреляв положенные три ряда, слаженно отошли под защиту пик для перезарядки. В это время воины мапуче, сократив дистанцию до предела, попытались нахрапом прорваться сквозь лес наконечников.

Взломать плотный строй пикинёров – задача не из легких. Иберийские солдаты, привыкшие к подобным схваткам, методично разили врага в грудь, плечи и головы, не давая ни единого шанса.

Тех же, кому удавалось проскользнуть мимо острия пики, встречали алебардщики, охранявшие костяк строя. Тяжелые лезвия алебард, созданные для сокрушительных рубящих ударов, с хрустом раскалывали черепа самых отчаянных воинов.

Мапуче гибли один за другим, бессильные перед стеной стали. Их коньком всегда была партизанская война, но против меня, вооруженного Скаутом командира, любые их хитрости были как на ладони. Я навязал им генеральное сражение, в котором у них не было шансов.

Будь на месте вражеского вождя де Кордова, он, вероятно, попытался бы отравить источники воды, как делал это в Каталонии. Но для мапуче, почитавших духов природы, подобное святотатство было немыслимо.

— Ду-ду-ду-ду-ду!

Пока основные силы сковывали врага, в дело вступили хинете – легкая кавалерия, вооруженная дротиками. Оказавшись с совершенно незащищенного фланга, мапуче несли огромные потери от града метательных копий.

Они никогда не сталкивались с конницей и не знали, как от нее обороняться. Хинете вихрем носились по полю боя, жаля в самые уязвимые места. И все же мапуче не желали отступать.

— Хм, на редкость упрямые ребята. — Я задумчиво наблюдал за ходом боя.

Я знал об их храбрости, но воочию это впечатляло еще больше. Обычно после столкновения с мощью Армии обороны противник быстро терял боевой дух и пускался в бегство, но мапуче были вылеплены из другого теста.

Через подзорную трубу я видел, как они карабкаются по телам павших товарищей, стремясь только вперед. Но пропасть в вооружении и тактике была слишком велика.

— Если влить их в состав нашей армии, получатся великолепные солдаты, не так ли?

— Сила духа у них завидная, — отозвался Кордова, — но иберийские герои крепче. Раз уж нам удалось вытянуть их на открытый бой, скоро они сломаются. Прошу вас, подождите еще немного.

Похоже, мои слова задели самолюбие Гонсало. Обычная похвала врага могла прозвучать для него как негласный упрек: почему, мол, мы до сих пор не закончили?

Что ж, отчасти я и правда хотел его подстегнуть. Хинете уже вовсю терзали тыл противника, но мапуче, точно ночные мотыльки, летели на пламя пик, пытаясь пробить брешь. Битва затягивалась.

Трупы дикарей громоздились горами. С нашей же стороны потери ограничивались лишь несколькими стрелками, раненными камнями из пращей. Несмотря на ярость сражения, ни один наш солдат не погиб.

— Огонь!

— Та-та-та-та-та!

В разгар схватки пехоты стрелки вновь дали залп по команде. Поле боя заволокло густым пороховым дымом. Обычно в таких стычках выпускают по пять пуль на ствол, но сегодня солдаты отстреляли уже по тринадцать.

Мапуче держались до последнего, презирая смерть. Однако время работало против них: число воинов таяло, и даже их железная воля не могла бесконечно противостоять реальности. Наконец фронт рухнул.

Пять часов стойкости – это достойный результат. Бегущие воины стали легкой добычей для хинете. Дротики вонзались им в спины, устилая землю новыми телами.

Остатки отрядов отступили вглубь долины Лерма, отчаянно пытаясь сдержать натиск кавалерии. Несколько всадников, увлекшись погоней, заехали слишком далеко, и тогда мы понесли первые невосполнимые потери.

Пока Кордова перегруппировывал части, солдаты, занимавшиеся сбором трофеев, не скупились на проклятия. В отличие от инков, у которых золота было в избытке, мапуче оказались пугающе бедны.

— Черт возьми, почему эти нищеброды дрались так яростно?

— Проклятье! Гляньте на это. Кому нужны эти деревяшки!

— Зато одежда неплохая. Снимаем всё, пригодится!