Глава 686

— Хи-хи-хи! Дедушка!

— Ох, ну и сорванцы!

Нет для меня на свете занятия веселее, чем игра с внуками. Глядя на этих очаровательных ангелочков, я превратился в самого слепого и преданного деда на свете. Впрочем, как и большинство стариков.

Рудольф, пошедший в Адольфа, рос на редкость любознательным, а Вильгельмина, унаследовавшая черты тети Валентины, обожала игры в дочки-матери, в которых безжалостно изводила Платона, сына Райнхарта. Вылитые родители в детстве.

— Перестаньте мучить дедушку, идите есть сладости.

— Ура! Бабушка лучшая!

Стоило Хильде позвать, как внуки, только что висевшие на мне, умчались прочь. Тут уж ничего не поделаешь: как дети тянутся к матери больше, чем к отцу, так и бабушку они любят сильнее. Но я не из тех, кто станет ревновать по таким пустякам.

Вид моих крошек, увлеченно уплетающих джелато, вызывал у меня широкую улыбку. Глядя на меня сейчас, кто бы мог подумать, что перед ним – гегемон Европы и властелин Атласа? Хильда со вздохом заметила:

— Вольф, ты совсем не меняешься с годами. Неужели старею я одна?

— Стареешь? Кто? Ты? Да ты всё так же прекрасна и очаровательна.

— Вы так весело проводили время с юными госпожами, разве может старая женщина быть для вас привлекательной?

Несмотря на моё предупреждение, Хильда не преминула выказать обиду, заставив меня замолчать. Ей уже тридцать девять, порог сорокалетия. То самое тягостное чувство, которое посещает человека на исходе десятилетия.

В такие моменты я точно знаю, что делать. Нужно притянуть её к себе и страстно поцеловать. Благо внуки сейчас поглощены десертом. Сменив гнев на милость, Хильда кротко улыбнулась.

— Эх, вот бы Даниэль был таким же внимательным.

— Даниэль еще куда ни шло. Вот Ханс – настоящий болван.

Позади послышалось ворчание Сабине и Присциллы, вовсю поносивших мужей. А ведь в семейной жизни важнее всего проявление чувств. Похоже, эти двое никак не хотят следовать моим наставлениям. Всё еще стесняются?

— Значит, те юные особы – важные гости?

— Это побочная ветвь датской династии, так что они заслуживают приглашения. Девочки даже не подозревают, что я великий герцог.

— Как жестоко. Если бедняжки лишатся чувств от потрясения, это будет на вашей совести.

— Мне и самому любопытно. Как они отреагируют? Разве не весело?

— Вам, сударь, стоит почаще вспоминать о своем положении.

Хильда поджала губы. В такие моменты лучше не пререкаться. Как опытный муж, я давно освоил искусство благоразумного молчания. Благодаря этому удалось избежать долгой нотации. После обеда я вызвал Бодо.

— Как ваша светлость и предполагали, это захудалая побочная ветвь, изгнанная из Дании. Их выставил даже не сам король Ханс – они лишились всего, когда пал их покровитель Кальденштайн.

— Кальденштайн… Кажется, он был тестем Ханса, верно?

— Именно так. Большая часть клики Кальденштайна – выходцы из Норвегии.

Похоже, норвежская знать окончательно вывела короля Ханса из себя. В Дании его считают добрым монархом, но в Норвегии и Швеции думают иначе. Впрочем, сопротивляться они не смеют.

При каждом удобном случае король Ханс подчеркивал свою дружбу со мной, используя это как политический инструмент для укрепления власти. Неудивительно, что в Норвегии и Швеции меня недолюбливают, видя во мне опору его трона.

— Официально они переехали, чтобы приобщиться к культуре Люксембурга, но фактически это политическая эмиграция. Оставшись без опоры, они отчаянно пытались завести связи, но местная знать не спешила принимать их в свой круг. Половина состояния потрачена, а результат плачевный.

— Выяснить всё это за один день… Впечатляет.

— Это было нетрудно. Граф Барбери сам трезвонил об этом на каждом углу.

Бодо ухмыльнулся. По его лицу было видно, что он предвкушает новую интригу. Если бы я не подобрал этого парня в трущобах, он наверняка стал бы королем преступного мира. Умен и дьявольски хитер.

Именно Бодо втянул в дело принца Александра из Польши и царицу Софию из Русского Царства. Я думал, что заговоры – удел тех, у кого есть природная склонность к интригам, но «пронырливость» Бодо ничуть им не уступала.

Из-за этого многие аристократы его недолюбливают или откровенно боятся. Самому Бодо роль злодея даже льстит, а вот его жена Анжела расстраивается, что светские дамы её сторонятся.

Впрочем, Анжела стала доверенным лицом Хильды, так что ей незачем гнаться за признанием высшего света. Центром светской жизни Люксембурга была Хильда, и вскоре её роль перейдет к Изабелле, старшей невестке.

Когда война закончится, Хильда переедет со мной в Ной-Вольфганг. Пора заканчивать с жизнью на два дома. Как бы то ни было, я отправил Уэнли, чтобы тот официально пригласил семью графа Барбери во дворец.

— Великий герцог, ваша светлость! Для нашей семьи огромная честь получить ваше приглашение!

Граф Барбери едва не дрожал, преклонив колено. Рядом замерла графиня, а позади них – перепуганные дочери и Кристофер с разинутым ртом.