Глава 739

Отношения с королевством Рюкю оставляли желать лучшего. Изначально это государство процветало как ключевой перевалочный пункт азиатской торговли, но после того как Сахарский союз обосновался на Формозе, экономика Рюкю пришла в упадок.

Крошечное островное государство целиком зависело от морских путей, и, не выдержав конкуренции с Сахарским союзом, оно было обречено на угасание. Да и как можно тягаться с организацией, подмявшей под себя половину мирового товарооборота?

Мировой рынок был разделен между Майнцским союзом и Сахарским союзом, но, поскольку оба они принадлежали к одной «семье», фактически в мире воцарилась монополия Федеративной Империи Штрайт. Теперь же в её руках оказалась и Восточная Азия.

С наступлением эпохи Южной и Северной Мин положение Рюкю, бывшего вассала Поднебесной, стало совсем неопределенным. В довершение бед на острова вторглись остатки клана Симадзу, изгнанные с Кюсю, и даже Шо Син, которого прозвали мудрым правителем Рюкю, оказался бессилен.

Потеряв целую страну под натиском всего лишь тысячи уцелевших врагов, Шо Син осознал пределы возможностей малого государства и в итоге присягнул мне на верность. Его выбор в пользу Федеративной Империи, а не терзавшей их Японии, был вполне закономерен.

«Квест: Скорбь малых наций I.»

«Цель: Освободите Рюкю, захваченное остатками клана Симадзу.»

«Награда: 1 000 000 очков, 1 000 000 золотых монет.»

«Характеристика: Защитник слабых наций.»

В последнее время я часто ловлю себя на мысли: неужели свитков серии «200%» больше не будет? Может, их перестали давать, потому что я достиг уровня, позволяющего сойтись в рукопашную даже с Дракеном? Впрочем, они и впрямь слишком нарушали баланс.

Я и так выжал из системы всё, что мог, так что отсутствие свитков теперь не критично. После покорения империи Мин – последнего серьёзного препятствия – в этом мире практически не осталось силы, способной остановить мою армию.

«Защитник слабых наций», – должно быть, эта черта дает бонусы вроде повышения лояльности или доверия при защите малых стран. Сейчас важнее накопить этот миллион очков. Большое событие подошло к концу.

— Гляньте на них: всё ещё лезут с мечами на огнестрел, — хмыкнул я.

Остатки Симадзу отказались от обороны крепости и предприняли безрассудную атаку, явно намереваясь всем миром пасть на поле боя. Со стороны это казалось глупостью, но, скорее всего, они просто уже познали на шкуре мощь пушек.

Любая, даже самая крепкая стена бесполезна перед артиллерией. Однако значение фортификации никуда не делось: поиски защиты от ядер привели к созданию крепостей типа «Шпиц».

Масштабные тройные стены, возведенные в Люксембурге, стали расширенной версией таких укреплений. В самой же Федеративной Империи городов со стенами почти не осталось. Даже в Ной-Вольфганге, столице империи, укреплен лишь императорский дворец.

И это естественно. Континент Штрайт принадлежит империи, а бескрайние просторы моря Посейдона и Атласского моря служат надежным щитом. Вероятность вторжения извне ничтожна.

Поэтому военные базы и морская оборона стали куда важнее неэффективных стен. Из двадцати созданных флотов добрая половина неусыпно охраняет акваторию Федеративной Империи Штрайт.

— Огонь!

— Та-та-та-тах!

Несмотря на яростный натиск остатков Симадзу, готовых, казалось, кричать «Банзай!», гвардейцы в четком строю хладнокровно целились и по команде жали на спусковые крючки. Град пуль выкашивал самураев.

Никколо Макиавелли, который после изгнания из Флоренции родом Медичи стал политиком в Люксембургской федерации, как-то дал оценку Армии обороны: он назвал безумием попытку противостоять Красным мундирам в открытом сражении.

К слову, Макиавелли, упоенный мощью федерации, клеймил Флоренцию как третьесортный город, застрявший на уровне полиса, а в своем труде «Государь» всячески превозносил политику дома Штрайт.

Неудивительно, что министр внутренних дел Дирк Рютер ван Бастен, главный идеолог штрайтизма, прочил Макиавелли в свои преемники. Хм, что-то я отвлекся на посторонние мысли в разгар зачистки Симадзу.

— Ба-бах!

Следом заговорила высадившаяся артиллерия. Фанатичные воины Симадзу, вооруженные лишь «боевым духом» и жаждой славной смерти, несли катастрофические потери и в панике разлетались в стороны. Гвардейская кавалерия под началом Дрека тут же бросилась в погоню за отступающими.

Остров тесен, бежать им некуда – всё как на ладони. Легко разгромив основные силы врага, гвардия вошла в город, чтобы отбить замок Сюри. Общее руководство операцией я доверил Вольфраму, командиру гвардейцев.

Сопротивление в городе продолжалось. Самураи, затаившиеся в жилых домах, устраивали засады. Но Армия обороны знала толк в уличных боях. Больше половины всех кампаний, проведенных армией, были войнами на захват и удержание территорий.

Солдаты действовали расчетливо, сводя потери к минимуму, и в рукопашных схватках ничуть не уступали врагу. Полагаясь на товарищей и выстроившись в привычные малые группы, они раз за разом отбивали атаки.

— Пах!

Разумеется, нашлись и те, кто пытался выцелить меня. Достать фитильный мушкет или кремневое ружьё не так уж сложно, а если в руки попадал хотя бы один нарезной ствол, он становился вполне пригодным оружием для снайпера.

Конечно, прежде чем враг успевал выстрелить, я с помощью «Скаута командира» вычислял стрелков и передавал координаты гвардии. Так что этот выстрел был делом рук нашего снайпера, снявшего вражеского стрелка.

— Ужасающие воины Симадзу перед армией Вашего Величества оказались всего лишь жалкой бандой разбойников. Наше Рюкю надеется на Ваше безграничное милосердие. Прошу, наставляйте и ведите Рюкю так же, как вы ведете Чосон.

— Оставьте излишние церемонии, — ответил я Шо Сину. — Вы всё-таки король целого государства.

— Разве достоин я звания короля, если позволил Симадзу отнять мою страну?

— Вас постигло временное бедствие, но ваши труды не были напрасны. Вы пытались спастись под видом торговца именно ради спасения Рюкю. И это отчаяние принесло вашему народу свободу.

Я ободряюще похлопал его по плечу, стараясь вернуть ему уверенность. Шо Син, не выдержав, разрыдался. Можно было лишь догадываться, какую боль он таил в себе всё это время. Его жизнь наверняка превратилась в ад.