Глава 142.

Глава 142.
***

В том месте, где рухнул особняк маркиза, осталась только большая пустая дыра.

Леннокс стоял перед глубокой, огромной впадиной, когда окружающая его обстановка внезапно изменилась.

Еще мгновение назад он видел перед собой бездонную яму, темную настолько, что даже дневной свет не мог проникнуть сквозь неё, и вот он уже стоял в знакомом месте.

[Хотелось бы мне, чтобы вам было так же больно, как и мне.]

В тот год лето на Севере было ясным и прохладным. Однако для жителей герцогского замка этот долгожданный теплый сезон стал настоящим адом.

После потери ребенка, Джульетта становилась все более замкнутой и совершала все больше безумных поступков. Со временем, вместо того, чтобы плакать и кричать, она нашла более эффективный способ изводить и мучить его.

Она просто перестала заботиться о себе.

Её план состоял в том, чтобы разбивать стеклянную утварь в замке или выдирать розы в саду голыми руками.

Из-за этого он ни на секунду не мог выпустить её из поля своего зрения.

Ощущение, сродни некоему внутреннему предчувствию, постоянно преследовало.

Ему казалось, что, если он хоть ненадолго отведет взгляд в сторону, она просто растворится в воздухе, словно мираж.

Когда он сердился и настойчиво убеждал её образумиться, она лишь слабо улыбалась.

Эта мимолетная слабая улыбка, проскальзывающая на её губах, была единственной реакцией, которую она демонстрировала ему.

Тем не менее Джульетта не догадывалась о том, что именно его так злило.

На самом деле Леннокса совсем не волновала ни разбитая утварь, ни уничтоженные клумбы. Потому что покупка новой вазы или восстановление клумбы, были незначительными мелочами, не стоившими его внимания.

Тем, что в действительности его беспокоило — это босые ноги, израненные разбитым стеклом, и тонкие пальцы, исколотые шипами роз, попадавшие в поле его зрения.

Именно тогда мужчина, который никогда ни перед кем не склонял голову, впервые в жизни поступился своей гордостью и опустился на колени у кровати женщины, чьи ступни покрывало множество глубоких порезов.

Как-то в один из летних дней, когда он на рассвете закреплял повязку на лодыжке спящей Джульетты, он внезапно кое-что понял.

В тот момент он всматривался в спокойное лицо женщины, тихо спавшей на кровати, идя на поводу у своих каких-то детских, непостижимых чувств.

Его главная ошибка заключалась в том, что он был уверен, что сможет избавиться от неё в любое время.

Но, к сожалению, он осознал это слишком поздно.

Теперь уже было бессмысленно удерживать возле себя Джульетту, поскольку она вела себя, как загнанный в угол маленький зверек, и проявляла малую толику эмоций лишь на его гнев.

Маркиз Гиннес изувечил не только её тело, он так же нанес бесчисленное множество невидимых ран на её душу.

[Не хочу, чтобы их кто-то видел.]

Джульетте всегда было ненавистно показывать свою обнаженную кожу. Даже в жаркие летние дни она настаивала на том, чтобы все её наряды были наглухо закрытыми и с высоким воротником. Свои предпочтения в одежде она аргументировала тем, что не хотела показывать окружающим следы давних издевательств над ней.

Но с какого-то момента Джульетту перестало волновать это. Она больше не скрывала шрамы от других, как будто перестала стыдиться их, и наоборот, демонстрировала всем свои худые плечи и спину.

И ко всему прочему, она так же перестала тайно заботиться о маленьких заблудившихся лисятах, забредавших в герцогский замок каждый год.

Видя, как она изо дня в день все больше отдаляется и замыкается в себе, Леннокс интуитивно предчувствовал беду.

[Пожалуйста, просто убейте меня.]

И вот однажды она произнесла эти слова ровным тоном с лицом, не выражавшим абсолютно ничего.

То, чего он так боялся услышать от неё, она в конце концов сказала.

Только тогда он понял, почему продолжал без конца вглядываться в её лицо, и с замиранием сердца ловил каждое её слово.

Той женщины, которая слепо и беззаветно любила его, больше не стало.

Даже если бы он сейчас сбросил свою маску холодного безразличия и упал к её ногам, умоляя о любви, она не удостоила бы его и взглядом.

И тем, кто заставил её стать такой, был он сам.

Он, оставивший на её сердце незаживающие болезненные раны, ничем не отличался от маркиза, оставившего следы своих жестоких издевательств на её коже.

Джульетта полностью потеряла волю к жизни.

Он знал, что она медленно угасает, и все же оставался глупцом, не имевшим в себе сил просто отпустить её.

С тех пор он вновь и вновь приходил, и останавливался перед приоткрытой дверью, но женщина, однажды закрывшая свое сердце для него, ни разу не оглянулась на него.

<Как же ты жалок.>

При этих словах Леннокс резко вскинул голову.

<Ты все еще боишься быть отвергнутым, не так ли?>

Черная пантера изящно взмахнула хвостом.