Февраль: Обучение.
Джинни потянулась, выгнув спину и закинув руки за голову. Она приоткрыла глаза и увидела Блейза, сонно улыбающегося ей. Слизеринец притянул её к себе за талию, заставив девушку немного поёжиться от щекотки.
— Доброе утро, миссис Забини.
Джинни улыбнулась.
— Мне нравится, как это звучит. Но ты уверен, что не хотел бы быть мистером Уизли?
— В этом мире уже достаточно мистеров Уизли, — фыркнул Блейз, целуя её в шею. — И я бы предпочёл сейчас обсуждать не их.
Девушка усмехнулась, проведя пальцами по его груди.
— Справедливое замечание. — Они лежали рядом, нежась в объятиях друг друга. — Тебе уже пора на работу.
— Я отправил сову, что меня сегодня не будет.
— Лгун! — засмеялась гриффиндорка. — Вставай.
— Нет, правда, — ответил Забини. — Вчера днём, примерно за час до окончания рабочего дня, я заболел страшным кишечным гриппом. Дерек, чей кабинет находится по соседству с моим, уже предупредил босса, что меня сегодня не будет. — Блейз выглядел абсолютно серьёзным. — А ещё послал сову твоим братьям, сказав, что тебе нужно несколько дней отдыха. Возможно, во время нашего путешествия нас покусали какие-то ядовитые жуки.
Джинни перевернулась на живот, заливаясь смехом.
— Ты не мог так поступить!
— О, ещё как мог. Если придёшь в магазин сегодня утром, уверен, что твои братья сразу отправят тебя домой. Я случайно намекнул им, что это может быть заразно.
— А что ты сказал моему тренеру? У меня сегодня тренировка по расписанию.
— Я решил, что лучше сохранить нашу маленькую ложь в тайне. Просто сказал, что ты приболела, и вся команда желает тебе скорейшего выздоровления. — Забини громко вздохнул. — Конечно, чтобы никто не поймал нас на лжи, придётся держаться подальше от посторонних глаз. Не думаю, что позволю тебе сегодня покидать квартиру.
Джинни усмехнулась.
— Я думаю, мы найдём чем заняться. — Она положила голову ему на грудь. — Спасибо тебе.
Она не сомневалась, что близнецы разгадали все намёки в письме Блейза. Несмотря на это, девушка понимала, что братья примут это благосклонно, хотя потом, конечно, может последовать расплата. Придётся держать глаз открытым.
За завтраком гриффиндорка взглянула на мужа поверх тарелки.
— Вчера Гермиона с Драко выглядели ужасно мило вместе. Как думаешь, что-нибудь произошло после их ухода?
Блейз усмехнулся.
— Сомневаюсь. Если что-то было бы, они не вернулись бы с пляжа обратно за стол. Надо было стараться побольше напоить их.
Джинни покачала головой, накладывая еду в тарелку.
— Не получилось бы. У неё сегодня с утра работа, а у него тренировка.
Слизеринец откинулся на спинку стула, потягивая кофе.
— Какая жалость. Им стоит поучиться навыку фальшивой болезни и поваляться в кровати хотя бы денёк.
— Да уж. Хотя бы они перешли от лжи о том, что у них были свидания, к фактическим свиданиям. Гермиона говорила, что они должны быть убедительной парой, иначе его мать становится просто невыносимой. Когда я возвращаюсь в квартиру, сразу чувствую, что они либо там, либо ещё где-то вдвоём, — сказала Джинни. — Ты знаешь, что они делали на День Святого Валентина?
— Явно ничего такого, что могло переплюнуть то, что делали мы, — ухмыльнулся Блейз, беря девушку за руку и играясь с её кольцом на пальце.
Джинни поцеловала кончик его пальца.
— Сомневаюсь, это точно. Но они встретились с очередной парой, которая могла бы им помочь в отмене закона. После этого они могли бы сказать матери Малфоя, что отправились на свидание, и разъехаться в разные стороны. Но знаешь, что они сделали вместо этого? Они отправились на настоящее свидание! Малфой пригласил её на массаж, и они обменялись подарками.
— Они попали, — весело заключил Блейз. — Как думаешь, они знают?
— Сомневаюсь.
Забини усмехнулся и снова отпил кофе.
— Я так и думал. Рано или поздно до них дойдёт.
— Как думаешь, что Малфой сделает, когда до него дойдёт?
— Если я достаточно хорошо знаю Драко, то он впадёт в панику, — пожал плечами Блейз. — Попытается всё отрицать. Возможно, займёт какую-то оборонительную позицию, будет жестоким. Но потом всё пройдёт. А Гермиона?
Джинни слишком долго жила со своей соседкой и подругой, поэтому ответила без раздумий:
— Думаю, она начнёт искать рациональное зерно во всём этом. Тоже уйдёт в отрицание. Потом будет искать ещё хоть немного логики в этом. Вспомни, что ей и Рону потребовалось семь лет, чтобы прийти к отношениям.
Блейз взмахнул палочкой, отправляя посуду в раковину.
— Мы должны им помочь?
— Пока нет, это может их отпугнуть… Давай пока подождём и посмотрим. Думаю, у нас и так полно дел на ближайшие дни. Нам нужно больше отдыхать, а то эти ужасные укусы жуков и кишечный грипп могут совсем выйти из-под контроля…
— Думаю, я знаю одно средство…
***
Драко с Гермионой проснулись и по очереди приняли душ. Он готовил кофе, пока она одевалась, она приготовила завтрак, пока он собирался на тренировку. Это было действительно удобно.
Когда Драко встал, чтобы поставить тарелки в раковину, нечто привлекло внимание Гермионы. Вчера она, оказывается, оставила на его шее пару отметин. Гриффиндорка схватила Малфоя за руку, разворачивая к себе, чтобы рассмотреть получше. Она поморщилась, увидев засосы на его шее. Гермиона даже и не подозревала, что настолько перестаралась вчера. Наверное, она впечатлилась музыкой, пляжем и на мгновение подумала, что они реально влюблены друг в друга. А может быть, его кожа была настолько бледной и чувствительной, что от одного взгляда на неё можно заработать синяк.
— Прости, я не хотела оставлять следы. Давай я залечу? — Гермиона повернула его подбородок рукой, чтобы лучше видеть.
Малфой заёрзал.
— Вообще, я уже видел. Оставь это. Все знают, что мы помолвлены, разве это не ожидаемо?
Он заметил, когда расчёсывал волосы утром после душа. Проследив дорожку из синяков пальцами, Драко посмотрел себе в глаза через зеркало. Он вспомнил прошлую ночь, когда Гермиона прижималась к его груди. Его преследовало ощущение её тёплого дыхания, её губ на его шее. Драко не хотел признаваться, но ему хотелось, чтобы она сделала это снова. И она сделала… во время последнего танца. Два засоса выделялись совсем рядом друг с другом. Это было приятно, Мерлин подери, кто бы мог подумать? И Гермиона выглядела так прекрасно прошлой ночью. Разве не хорошо, что эти следы ему поставила красивая ведьма? Эти засосы на шее были самым сильным доказательством за последние несколько месяцев. Малфой решил, что гриффиндорка захочет посмотреть на результаты своей работы, и не стал сводить синяки. Драко увидел её реакцию и удивился, что не может расшифровать выражение её лица. Ему казалось, что в последнее время они уже довольно хорошо изучили друг друга.
— О. Что ж. Да, наверное, — сказала Гермиона, опуская руку. — А Моуди и остальные не будут дразнить тебя по этому поводу?
Драко пожал плечами.
— Не то чтобы Бут не видел нас на свадьбе прошлой ночью. Моуди может сказать что-то, а может и не сказать. Скорее всего, он найдёт какие-нибудь более изощрённые причины помучить нас.
Грейнджер вздохнула.
— Рон увидит. Не то чтобы меня это беспокоило. Он знает, что между нами происходит. И между мной и им уже давно нет никаких чувств, и речи быть не может. Я просто не знаю, будет ли тебе комфортно видеть это и показывать другим… И ещё каждый день после этого, пока не заживёт. Я бы не хотела создавать никаких проблем тем, что я… увлеклась. Я просто хотела знать наверняка, что мы выглядим убедительно, — это же наш первый выход в большое общество. Ты знаешь, что у тебя очень чувствительная кожа?
Гермиона снова протянула руку и погладила слизеринца по подбородку, взглянув на отметины — они были светлыми, но определённо заметными. Она осторожно потрогала синяки.
Драко на мгновение замер, а затем осторожно убрал её руки от своего лица.
— Оставь это. Я в порядке. И мы с Уизли умудряемся практически нормально сотрудничать в последние дни.
Гермиона кивнула.
— Я доверяю тебе, если ты так считаешь. — Она отвернулась, начав собирать свои вещи. «Я только что сказала, что доверяю ему?» Гриффиндорка задумалась. «И я реально имела это в виду. Только бы он не заставил меня пожалеть об этом». Она отвернулась, понимая, что им сейчас лучше поскорее разойтись из квартиры по своим делам. — Увидимся вечером, чтобы посмотреть досье на Джерарда Ханидьюка?
— Я буду здесь, — коротко ответил Малфой. Больше сказать было нечего, и оба трансгрессировали, чтобы начать свой рабочий день.