XXXVII. Побег
Нарцисса Малфой СБЕЖАЛА!
Жена Пожирателя смерти, Люциуса Малфоя, и мать недавно освобождённого бывшего Пожирателя смерти, Драко Малфоя, сбежала вчера утром из своей тщательно охраняемой палаты в больнице Святого Мунго для магических заболеваний и травм. Миссис Малфой отбывала наказание в тюрьме Азкабан и останется там ещё на неопределённый срок. Из-за внезапной болезни, в подробности которой мы не были посвящены, миссис Малфой вывезли из тюрьмы на лечение в больницу Святого Мунго, но женщина необъяснимым образом исчезла с больничной койки в четверг утром.
Охранники и целители, которых доставили на допрос, казалось, находились под воздействием Обливиэйта, не в состоянии вспомнить какие-либо подозрительные действия, которые могли привести к побегу заключённой. Поскольку обитателям Азкабана не разрешается иметь при себе волшебные палочки, и крайне маловероятно, что миссис Малфой, в её-то состоянии, творила магию без палочки, можно сделать вывод, что в этом были замешаны её сообщники. Однако в больнице нет записей о каких-либо посетителях данного этажа, и ни тюремный, ни больничный персонал не могут сообщить нам ничего примечательного по этому поводу.
«Действительно, это весьма странный и неожиданный поворот событий. Больница вместе с Авроратом проведёт полное расследование произошедшего. Если на наших сотрудников был наложен «Обливиэйт», мы, наверное, сможем восстановить их память и выяснить, кто стал виновником сие преступления», — сообщает Мириам Страут, недавно назначенная главой больницы. — «Мы можем только надеяться, что в этом деле не замешаны Пожиратели смерти».
Блейз опустил газету и посмотрел на Драко.
— Они обязательно захотят допросить тебя.
Малфой слушал его будто сквозь туман, не в состоянии оторваться от собственных мыслей. Что это значило? Как его матери удалось совершить побег и зачем? Было ли это частью плана его отца, или это бунт со стороны его матери и только? Была ли хоть какая-то связь между побегом Нарциссы Малфой и исчезновением Гермионы? Казалось, всё это было как-то связано, но он, хоть убей, не мог понять, каким образом.
— Драко, ты меня слышал? Нам нужно пересмотреть весь наш план.
Наконец, он посмотрел на своего друга уставшими глазами; Малфою до сих пор так и не удалось нормально поспать. Спасибо снадобьям, предложенным Блейзом и… Роном, которые позволили ему пусть и на короткое время, но подремать.
Никогда в жизни он не мог представить, что его будет удерживать и заставлять пить зелье этот рыжеволосый сумасшедший волшебник, да ещё в его собственной квартире.
— Я тебя слышал.
Блейз покачал головой. Рон неловко переминался с ноги на ногу.
— Ты… ты в порядке, Малфой? — осторожно спросил последний.
Драко впился в него долгим взглядом. Весь предыдущий день они вместе строили планы, и хотя Малфой смирился с присутствием этого человека в своей жизни, он не был заинтересован в том, чтобы стать с ним друзьями. Драко ничего не ответил, лишь наградил того свирепым взглядом, на что Рон вскинул обе руки и откинулся на спинку кресла.
— Ладно, извини, что побеспокоился о твоём психическом состоянии. Вернусь обратно к оскорблениям, так ведь будет всем лучше?
Драко почувствовал лёгкий укол вины. Он не был в порядке, но с трудом мог признаться в этом себе или Блейзу, не говоря уже об Уизли.
— Ты не можешь просто взять и спросить его прямо, Уизли, — протянул Забини, затем повернулся и улыбнулся своему товарищу. — С Драко всё не так просто.
— Отвалите вы, оба. Я пытаюсь думать, — пробормотал Драко, до крови прикусив нижнюю губу, как это всегда делала Гермиона, когда волновалась.
— Просто, — начал Рон, явно неспособный принять к сведению совет Блейза, — твоя мать пропала, вдобавок к исчезновению твоей… Гермионы.
Возникла неловкая пауза. Брошенные слова грузом повисли в воздухе, даже не собираясь рассеиваться.
Уизли отвёл взгляд и, пытаясь сменить тему, пробормотал:
— Я бы вёл себя точно так же, если бы пропала моя мама.
— Только твоё «точно так же» отличается от моего, Уизли. Ты бы бушевал, ломал всё на своём пути, выкрикивая всякие гадости, некоторые из нас всё-таки более склонны к утончённости, сечёшь?
— О да, я понимаю, что твои стоические внутренние душевные пытки — верх чистокровной утончённости.
— Верно, — Малфой взглянул на него. — Десять баллов Гриффиндору. Похоже, ты умеешь иногда думать в верном направлении, если напряжёшь свои извилины.
— Прекратите уже!
Астория, никем не замеченная, вернулась в комнату в самый разгар их спора. Драко увидел, что, заметив её, Рон превратился в маленького ребёнка, которого поймали на краже пирога с обеденного стола.
— Привет, Астория, — с горечью воскликнули они все хором. Весь прошлый день она провела в роли судьи, пока ребята работали над составлением наилучшего плана для проникновения в махинации Люциуса. — Честно говоря, чем больше времени вы все тратите на то, чтобы кричать и поддевать друг друга, тем больше мы теряем, когда не продвигаемся в поисках Гермионы.
Драко и Рон заговорили одновременно, каждый из них назвал причины, по которым они не виноваты в случившемся споре. Она подняла руку, призывая к тишине, и они повиновались.
— Драко, — начала Астория, пересекая комнату и опускаясь на колени рядом с ним, — я видела сегодняшнюю газету. Твоя мать. Ты в порядке? — она заботливо положила руку ему на плечо.
Он хмуро посмотрел на Рона, прежде чем снова повернуться к Астории. Его взгляд смягчился. Драко отрицательно покачал головой.
— Я не знаю, что, чёрт возьми, происходит, Стори, и я ничего не могу с этим поделать, — тихо ответил он в надежде, что никто, кроме неё, не услышал этих слов.
Ему показалось, или Рон прошептал что-то вроде: «Почему он ей ответил нормально?»
— Ерунда, — сказала она, вставая. — Первым делом, Министерство попытается тебя выловить. Они захотят расспросить тебя о твоей матери.
— Мне нечего им сказать.
— Да, верно. Однако тебе не стоит пренебрегать их требованием о допросе. Наверное, будет лучше, чтобы мы сами обратились в Министерство.
Блейз встал.
— Тогда должен пойти я. Под оболочкой Драко, конечно. Прошло уже несколько дней с тех пор, как его видели на публике в последний раз, так что след, возможно, стёрся, но… мы не можем рисковать.
— Вопрос в том, — сказал Рон, — скажешь ли ты им что-нибудь рассказать о Люциусе и его свободном передвижении?
— Уизли, это слишком опасно, — оживился Драко. — Что, если побег моей матери — это уловка, и сейчас он где-то держит её? Если я публично брошу ему вызов, то по сути дам ему повод причинить вред маме или Гермионе. На данный момент мы не знаем, в безопасности они или нет, — слова, казалось, с лёгкостью слетали с его губ, но боль, которую они вызвали, пронзила его всего изнутри. Это были странные двадцать четыре часа, когда Драко перебирал всё это в своей голове, не обсуждая с остальными. Он не мог решить, что было хуже: чувство потерянности и беспомощности, когда всё пытаешься обдумать в одиночку, или боль от того, что услышал правду вслух, когда поделился ею с другими.
— Хорошо, тогда нам нужно выяснить, где они и в безопасности ли, — заключил Рон.
Желудок Драко скрутило. Шансы на то, что Гермиона в безопасности… казались низкими. То же самое касалось и его матери. Мысль о них обеих сразу выявила правду, с которой Малфой так не хотел сталкиваться: одна из них сейчас точно была в опасности. Тупик. Безнадёжность. Его снова охватило беспокойство.
— Мы можем использовать Орден! — неожиданно воскликнул Рон.
Малфой тихо застонал.
Второй раз Рон выдвигает конкретно эту идею, и она вызывает тот же самый эффект, что и вчера.
Уизли уже предупредил всех бывших членов Ордена Феникса о возможном местонахождении Гермионы. Драко и представить себе не мог, что эти же люди присоединятся к их усилиям по поиску его матери, ведь она, по сути, была самой разыскиваемой беглянкой.
— Великолепно, — протянул Драко, — таким образом, они смогут лично приложить руку к тому, чтобы её как можно скорее упекли обратно в Азкабан.
— Ты невыносим, — Рон поморщился. — А знаешь это? На случай, если это ускользнуло от твоего внимания, я пытаюсь быть не только вежливым, но и порядочным по отношению к тебе, Малфой. Меньшее, что ты мог бы сделать в ответ, просто вести себя не так по-хамски, окей?
— Хорошо, Уизли, только, пожалуйста, уточни: какую выгоду извлекаешь лично ты, впрягаясь в это дело?
— Малфой, услышь меня, наконец. Никто, в том числе и я, не верит, что твою мать вообще следовало сажать в Азкабан.
Драко цокнул. Это не могло быть правдой.
Как будто прочитав его мысли, Рон добавил:
— Это правда. Гарри рассказал всем о том, как твоя мама солгала Волан-де-Морту и не выдала его. Конечно, она сделала это, чтобы добраться до тебя, но тем не менее она это сделала. По мнению моей мамы, в этой истории Нарцисса была скорее пешкой, чем кем-то большим. Моя мама сочувствует ей. Говорит, что Орден должен найти её раньше, чем Министерство. К счастью, сам министр является членом Ордена, так что, вероятно, операция уже вовсю ведётся.
— Если это так, Уизли, тогда почему моя мать была заперта всё это время в… — Драко замолчал. И тут его осенило. Как он мог забыть про махинации своего отца? Эти мысли тут же вылетели у него из головы, поскольку этой информацией Малфой не мог поделиться ни с кем. И снова из-за Люциуса. Его мать оказалась там из-за него. Ей преподали урок.
В этот момент ему пришло в голову кое-что ещё.
Его мать никогда бы не позволила разлучить себя с сыном. Однажды её уже отправляли в больницу Святого Мунго, когда она отказывалась от еды. Предположительно, Нарцисса могла проделать тот же трюк, просто чтобы попасть в менее охраняемое место. Место, откуда ей было бы легче сбежать. Чтобы добраться до него, до Драко.
Это уже было больше похоже на правду. Ведь Люциус Малфой отозвал права на посещение её камеры, намереваясь тем самым разлучить мать и сына.
Это была ошибка Люциуса.
— С моей мамой всё в порядке, — внезапно объявил Драко, его разум теперь был кристально ясен.