Глава 93. Пленница

Му Цзяомань спустился по воздуху, словно по невидимым ступеням. При его появлении шаманы племени тотчас опустились на колени, почтительно восклицая:

— Великий военачальник!

Не обращая внимания на окружающих, Му Цзяомань склонил голову и некоторое время пристально смотрел на Ли Цзинтянь, пока та не опустила взгляд. Лишь тогда он с удивлением заметил, что его левое веко непроизвольно подергивается. За десять лет практики Конденсации Ци его тело и кости стали непоколебимыми и полностью подчинялись воле – никогда прежде не случалось ни единого непроизвольного движения. Что уж говорить о нынешнем состоянии, когда он не мог ни отвести взгляд, ни восстановить сбившееся дыхание.

— Она… — неуклюже выдавил Му Цзяомань.

Окружающие шаманы племени закивали головами, расплываясь в угодливых улыбках:

— Мы поняли, мы все поняли, великий военачальник!

Прожив в племени столько лет, Му Цзяомань прекрасно понимал, что они имеют в виду. Глядя на гневно вскинувшую голову Ли Цзинтянь, он поспешил что-то объяснить, но слова, дойдя до губ, словно по наваждению застряли в горле. Люди внизу поспешно увели пленницу, а Му Цзяомань с холодным выражением лица повернулся и под взглядами присутствующих взмыл в воздух.

Легко ступая по воздуху, он вдруг почувствовал такое необъяснимое счастье, что захотелось пуститься в пляс, но на этот раз сумел сдержаться и, не останавливаясь, направился к шатру.

Ли Цзинтянь отвели в лагерь, где освободили от пут и смыли с лица грязь. На шею и лицо нанесли разноцветные узоры из фруктовых и листовых красок, которыми обычно пользовались горные юэ. Затем ее облачили в их традиционную одежду, украшенную птичьими перьями, звериными клыками и россыпью нефритовых камней. Весь наряд источал первобытную дикость, но в сочетании с благородными чертами лица придавал ей какое-то особое величие. Прислуживающие старики, заметив эту перемену, невольно замерли, их движения стали осторожнее и почтительнее.

К тому времени, как все сложные приготовления закончились, уже стемнело. Ли Цзинтянь отвели в военный шатер, освещенный тусклым желтоватым светом. Едва приблизившись к пологу, она услышала грубый мужской голос:

— Великий правитель отдал приказ и отправился на запад. Сказал, что нужно предотвратить странные события в песчаных землях. Велел великому военачальнику привести в порядок тыловые войска и сначала отвести этих пленных в великий двор Цзюэ, а мне приказал взять тысячу воинов и преследовать тот отряд…

— И каков результат? — этот голос был густой и хриплый. Ли Цзинтянь узнала дневного военачальника горных юэ с длинной косой.

— Подчиненный преследовал их, но увидел, что тот человек с войском, не оглядываясь, ушел в глубины горы Ли. Подчиненный испугался потревожить горных демонов и отвел войска обратно…

Му Цзяомань нахмурился, слегка сжав костяную чашу в руке:

— Ты лично вел людей в погоню и позволил ему ускользнуть? Разве не говорили, что у того человека всего лишь уровень Дыхания Зародыша?

Стоящий на коленях воин горных юэ поспешно поднял голову, собираясь ответить, но в этот момент снаружи втолкнули Ли Цзинтянь. Звериные кости и нефрит на ее одежде столкнулись, издав мелодичный перезвон.

Воин настороженно обернулся, и они с сидящим во главе Му Цзяоманем одновременно застыли от изумления. Горные юэ испокон веков жили в горах, привыкнув видеть своих женщин подобными волчицам и тигрицам – с телами, покрытыми шерстью и грязью, с растрепанными спутанными волосами. Где им было видеть такую девушку с ясными глазами и белоснежными зубами, с глазами, подобными прозрачной воде? Оба застыли с отупевшими лицами, думая про себя:

«Чтоб меня, теперь понятно, почему из поколения в поколение передавали, что женщины чужаков прекрасны!»

Ли Цзинтянь же молча смотрела на обоих, заставив их отвести взгляды. Кинжал, спрятанный на ее теле, забрали во время умывания. Снаружи шатра она смутно услышала новости об отце и встревожилась, но ее втолкнули внутрь, и двое мужчин замолчали.