Глава 103. Дополнительная глава (13)

Причина, по которой Аюн смогла сбежать из Дворца, заключалась в том, что она была очень умна.

Некоторое время она была послушной, прежде чем, наконец, убедила Ли Ханя отпустить её вместе с ним из Дворца.

Её послушание было лишь прикрытием. Посреди ночи, пока Ли Хань спал, она ускользнула. Как только она встала с кровати, у неё даже не было времени одеться, прежде чем Ли Хань открыл глаза, посмотрел на неё с усмешкой и сказал:

— Я знал, что ты притворяешься.

Его тон был полон насмешки. У него была уверенность, которая говорила ей, что она не сможет убежать от него, независимо от того, что будет делать.

Аюн сверкнула круглыми глазами и сердито хлопнула в ладоши:

— Ты думаешь, я притворяюсь только для того, чтобы сбежать от тебя?

Ли Хань сказал с улыбкой:

— Ты собираешься и дальше лгать мне?

Он посмотрел на неё острым взглядом, словно желая съесть её.

Аюн подняла подбородок, стиснула зубы и сказала:

— Удивительно.

Раньше она была сообразительным человеком, но когда её обманул нежный образ Ли Ханя, она превратилась в человека, который не мог говорить ему ничего хорошего.

Аюн уже собиралась сделать шаг вперёд, но он встал, придавил её лодыжку и безжалостно потянул на кровать. Голос мужчины был тяжёлым, когда он спросил её холодным голосом:

— Куда ты идёшь?

Мужество Аюн окрепло за пределами Дворца, и её глаза широко распахнулись.

— Почему тебя волнует, куда я иду? Я хочу уйти куда-нибудь, где больше никогда не увижу тебя, лицемерного лжеца.

Всякий раз, когда она злилась, она злобно ругала его. «Лицемерный лжец» было самым слабым из списка её ругательств.

Больше всего Ли Хань ненавидел, когда она ругалась.

— И куда же ты пойдёшь? В следующий раз, если ты попытаешься одурачить меня своим жалким видом, я, Император, не отпущу тебя так просто.

Аюн усмехнулась:

— Ты животное. Ты не Император.

В душе Ли Хань был зол, но его лицо ничего не выражало. Он крепко сжал её запястье и подтолкнул к кровати.

— Ты думаешь, я животное?

Аюн была так зла, что сказала всё, что было у неё на душе.

— Ты солгал моей семье, обманул меня и убил много людей. Худший человек, которого я когда-либо видела, – это ты. Я была дурой. Если бы я знала, что ты будешь таким человеком, когда я была ребёнком, я бы продала тебя работорговцам. Так я смогла бы спасти всех людей, которым ты причинил вред!

Ли Хань с холодным лицом схватил её за запястья и поднял вверх её руки. Он опустил колено на её талию и посмотрел на неё сверху. Его лицо было немного искажено.

— Похоже, ты так до сих пор ничего и не запомнила.

Аюн знала, что он собирается делать. Она ударила его со всей силы, встала с кровати и сказала ему:

— Не подходи.

Ли Хань холодно посмотрел на неё и шаг за шагом приблизился к ней.

Когда он поймал её, она безжалостно боролась, царапая и щипая его. В конце концов Ли Хань стал ещё свирепее и прижал её к кровати так сильно, что она не могла пошевелиться.

Спустя долгое время Аюн коснулась вазы рядом с кроватью. Ударив его по голове вазой, он упал в обморок.

Аюн, тяжело дыша, скинула его на пол, спокойно забрала все деньги, что нашла в комнате и воспользовалась лунным светом, чтобы незаметно перелезть через стену.

Вскоре наступил рассвет. Аюн спряталась в воротах столицы и не осмеливалась двигаться. Без проводника она не смогла бы выбраться, даже если бы захотела.

На углу остановилась карета. Пока кучер вышел, чтобы поесть, она прокралась в багажник(?), сжалась в маленький комочек и накрыла своё тело кучей тряпья.

Карета раскачивалась всю дорогу, и она то спала, то бодрствовала.

Прошло всего два месяца с тех пор, как она начала жить здесь.

Ли Хань сам подошёл к двери, и в тот момент, когда Аюн увидела его, она не испугалась.

Ли Хань всё ещё странно разговаривал с ней, и его красивое лицо казалось немного злобным.

— Ты более многообещающа, чем я думал.

— Я надеялась, что ты умер.

Лицо Ли Ханя внезапно осунулось. Он несколько раз усмехнулся, прежде чем медленно произнёс слово за словом:

— Ты хочешь чтобы я умер?