Глава 52.

Чжао Нанью потребовалось полмесяца. На все эти полмесяца он попросил отпуск и не ходил в храм Дали.

Ситуация в столице становилась всё более серьёзной. После того, как Император очнулся, первым, кто был убран, была семья Королевы. Отец и брат Королевы были отправлены в тюрьму, а 10-й Принц, который был сыном Королевы, был лишён своего титула наследного Принца.

Шестого Принца Королева воспитывала с десяти лет. По правде говоря, на этот раз он тоже должен был пострадать. Однако в тот период, когда Император находился в коме, он был настолько подавлен, что не делал ничего, кроме как оставался в Королевском Дворце. Он не боролся с силами, которые пытались лишить его собственных «крыльев».

Хотя Королева и получила наказание, Шестой Принц получил освобождение.

Через несколько дней Император окончательно принял решение и приказал своим министрам составить Императорский эдикт для Королевы. Услышав об этом, Шестой Принц весь день стоял на коленях перед Дворца Вэньхуа и со слезами на глазах умолял за Королеву.

Сразу после полудня старый евнух вышел из Дворца и беспомощно сказал:

— Ваше Шестое Высочество, вам лучше вернуться. Император сказал, что он не изменит своего решения.

Голос Шестого Принца за последние несколько дней стал хриплым. Но даже хриплым горлом он крикнул в сторону зала Вэньхуа:

— Отец, ты очень добр. Королева была сбита с толку и обманута. На протяжении многих лет Королева искренне относилась к тебе. Пожалуйста, подумай дважды.

Ответа из зала Вэньхуа не последовало.

Пока не наступил вечер, Шестой Принц стоял на коленях у ворот Дворца. Наконец из коридора донеслось какое-то слово. Было уже холодно. Старый евнух выхватил руку в узкий рукав и сказал:

— Возвращайтесь. Император уже отправился отдыхать.

Шестой Принц с печальным лицом поднялся с земли и похлопал себя по коленям.

— Большое вам спасибо.

Шестой Принц, прихрамывая, вышел из Дворца. Как только он вышел, его печаль исчезла. Он саркастически улыбнулся и приказал:

— Возвращайтесь в резиденцию.

— Да.

Силы Королевы были истощены, но даже так, Королева не могла умереть. В конце концов, она была его матерью. Если он хочет стать великим человеком, ему нужна мать с высоким статусом.

Хотя Чжао Нанью и бездельничал дома, он был одним из немногих, получивших повышение при таких обстоятельствах.

Он был непосредственно переведён из храма Дали на должность главного цензора инспекционного суда. Сначала, когда они услышали, что Чжао Нанью перевели в инспекционный суд, никто в семье Чжао не мог поверить, что он больше не работает в храме Дали. Как он мог вдруг попасть в глаза Императору?

По сравнению с другими людьми Чжао Нанью был всё ещё равнодушен к этому повышению. Его поведение оставалось прежним даже после повышения. Никто не сказал Сун Луань об этой новости.

После семейного ужина Сун Луань сказала Чжао Нанью, что другие люди, кажется, стали более вежливы с ними, чем раньше.

Чжао Нанью улыбнулся и ничего не сказал.

Когда дело дошло до семейного ужина, Сун Луань почувствовала горечь в желудке и её затошнило. Она не только должна была смотреть в лицо Старой Госпожи, но и не осмеливалась лишний раз протягивать палочки для еды, поэтому ела мало.

Как только она вернулась с главного двора, у неё сильно заболел живот. После этого она почувствовала тошноту. Чжао Нанью дал ей тёплой воды и сказал:

— Лучше?

Сун Луань нахмурилась, но в животе у неё всё ещё было очень неуютно. Она покачала головой:

— Ещё нет.

В последнее время мягкость Чжао Нанью заставляла её нрав становиться всё хуже и хуже. Она оттолкнула его:

— Я не хочу пить воду. Просто дай мне вырвать.

Чжао Нанью не возражал. Он поднял Сун Луань, которая сидела на корточках.

— Попроси доктора прийти ко мне, – холодным голосом сказал он служанке, стоявшей за дверью.

— Да.

Прежде чем пришёл доктор, Сун Луань вырвала всё, что она только что съела. Чжао Нанью вздохнул и налил ей чашку воды.

— Пополощи рот.

После того, как Сун Луань вырвало, чувство тошноты в её груди исчезло примерно наполовину. Она налила полстакана воды, чтобы избавиться от привкуса во рту. Её лицо покраснело.

Пришёл доктор. Сун Луань не позволила ему прощупать свой пульс. Может быть, она приняла слишком много лекарств, поэтому боялась врачей, но ещё больше боялась их тёмного и горького лекарства.

Она сказала Чжао Нанью:

— Я только что поела, и меня вырвало. Я не хочу чтобы он проверял мой пульс и я снова пила это горькое лекарство!