Глава 114

Далее мальчик красноречиво рассказал, как художники их студии способны увековечить истинную сущность своего героя в портрете, стараясь подчеркнуть красоту субъекта, чтобы продемонстрировать его с лучшей стороны.

— Понятно.

— Ха-ха, смущает это говорить, но у моего учителя твердая философия красоты. Он говорит, что если мы не вкладываем душу в картины, которые создаем, то мы не посмеем назвать их искусством…

Не торопясь, Вайолет рассматривала картины, слушая экскурсию. Куда бы ни касался ее взгляд, мальчик добавлял всему объяснение, словно куратор.

Законченная картина, незаконченная картина, законченная картина, которой все еще чего-то не хватало, картина настолько красивая, что невозможно было поверить, что она была написана учеником, но достойная немедленного показа на выставке.

Между оценкой произведений искусства, глядя на них собственными глазами, и оценкой, слушая добавленные детали, опыт совершенно разнился.

— Мой учитель правда замечательный человек. Как можно создавать такие удивительные творения? Я хочу узнать больше, но учитель всегда так занят… Но все равно мне очень повезло! Лишь немногие из нас были выбраны в качестве его учеников. Ах, когда я впервые увидел картины учителя…

Возможно неосознанно, но мальчик начал хвалить своего учителя. Может, потому что он изначально был разговорчив, но слова, слетающие с его губ, никак не заканчивались.

Далее он рассказал, насколько хороши ученики этого же учителя с такой впечатляющей техникой.

Сам он на даный момент был в отъезде по заказу портрета высокопоставленного дворянина. Отчего, пока руководитель студии отсутствовал, именно ему покорно поручили проводить для гостей экскурсии. Большая часть из сказанно было информацией, которую на самом деле не нужно было говорить.

— Вау, действительно? Вообще-то, миледи тоже…

Для болтуна другой болтун подходил идеально. Когда Мэри с энтузиазмом отреагировала на его замечания, молодой художник еще больше зажегся и стал еще более разговорчив.

Каирн был единственным неуместным человеком в этой обстановке.

Думая, что страсть мальчика достойна восхищения, Вайолет внезапно спросила:

— Когда ты начал рисовать?

— Простите?

— Просто любопытно, почему ты любишь рисовать, — Вайолет, охваченная импульсивностью, снова поинтересовалась.

Мальчик этого не ожидал, поэтому, взволнованный, огляделся по сторонам, прежде чем застенчиво ответить.